Туман войны - Алексей Колентьев

Попрощавшись со Степой, я выбрался из сухой прохлады пещер и окунулся в сумеречное влажное марево. Уже практически стемнело. Сколько тут ни живу, а привыкнуть к быстро сгущающейся темноте никак не могу, она наступает с такой быстротой, что поневоле начинает казаться, будто кто-то просто выключил свет…

Лагерь «El frente publico-liberador de Colombia». 18 февраля 1990 года, 00:03 по местному времени. «Товарищ Мигель» — старший лейтенант Егор Шубин, военный советник.

…Хижина, отведенная нам под казарму, была совмещена с «оружейкой», поскольку наше оружие сильно отличалось от того, что использовали местные, и приходилось следить, чтобы они не лазали в ящики с оборудованием. Спецов оснащали по-разному: когда хорошо и чем-нибудь эксклюзивным, а когда и чем попало, вроде как оправдывая все особенностями легендирования. На этот раз дали новые «ночники» НСП[16] и сделанные под них «калаши», а в качестве личного оружия выдали пистолеты АПБ[17] и бесшумные ПБ.[18] Пистолет Макарова с интегрированным глушителем вызывал сильный интерес у подшефных партизан, но нам было строжайше запрещено как-либо просвещать контингент относительно характеристик данного оружия. Пару раз даже команданте Рауль сунулся с вопросами, но узнав, что это всего лишь бесшумный пистоль, сразу отстал. Команданте не слишком жаловал оружейные технические новинки, предпочитая что-то с большим, как у гаубицы, калибром. А если дело не касалось бытовой электроники, то всякие примочки к оружию его вообще не трогали. Остальные же бойцы отряда просто поняли, что спрашивать бесполезно.

Я сел за стол, не сооруженный из снарядных ящиков, а настоящий, сплетенный их каких-то пород камыша, на такой же изящный и легкий стул, и принялся готовить снаряжение, благо времени до выхода оставалось минут пятьдесят-сорок. Ребята тоже стали собираться: кто-то чистил оружие, кто-то сортировал патроны. Я же подновил тряпичную обмотку на «ночнике» (старая отсырела) и местами проглядывал матово-серый металл трубки прицела. Спрашивается: ну вот переломились бы производители, если бы покрасили прицел в «радикальный» маскировочный цвет или хотя бы поставляли в комплекте спрей, вроде тех, которые использовали пиндостанские коллеги по опасному «бизнесу»? Напылить краску из баллончика на прицел или на весь автомат, и порядок. Система простая — смесь под давлением, баллончики вроде тех, что я видел в Союзе, правда, там это была морилка для тараканов, но принцип тот же самый. А тряпье — это хоть и небольшой, но все же лишний вес. Бандура моя вместе со снаряженной «тридцаткой» и прицелом весила около семи килограммов, но, как показала практика, оно того стоило. Ради маневренности пришлось принести в жертву личное оружие: обычно я беру «стечкина» с навинченным «тихарем», но из-за излишней громоздкости от него пришлось отказаться в пользу бесшумного же «макарки». Оригинальный ПМ никогда мне не нравился из-за малой кучности стрельбы, слабого боеприпаса и короткого ствола. Хоть пистоль этот и неприхотлив и достаточно убоен на короткой дистанции, АПБ все же предпочтительней, поскольку и ствол длиннее, и сама масса пистоля дает дополнительную устойчивость, а уж стрельнешь очередью — так и так попадешь, не промахнешься.

«Разгрузки» и прочую амуницию нам поставляли двое братьев из Пуэрто-Рико, имевших «завязки» с американцами, которые гнали оружие и снаряжение через одного крупного посредника в Доминиканской республике. Поэтому ни с обувью, ни с обмундированием проблем не возникало — денег на снаряжение Батя никогда не жалел. Но «разгрузку» пришлось перешивать, хотя китайцы с Острова[19] давно уже наладили выпуск неплохих «лифчиков» и подсумков под наши «семерочные» магазины. С виду все по западному образцу: ткань добротная и часто очень высокого качества, но приспособили китайцы амеровскую сбрую под нужды тех, кто принимает блага демократии очень избирательно. Что поделать: «Калашников» стал символом надежности и успеха везде, где спорные вопросы решаются не в тихих кабинетах, а на полях сражений. Масштаб конфликтов различается, но неизменным остается спрос на надежное и недорогое оружие. А что может быть проще и надежней «калаша»? Правильно — только другой «калаш», и это без вариантов. Подсумки на клипсах или тем более на новомодной «липучке» — это для полиции, когда можно сбегать к грузовику снабжения и взять новый взамен отстегнувшегося и свалившегося в сток ливневой канализации, к примеру. Пришлось, как встарь, браться за иглу и намертво пришивать подсумки по бокам, как это делали еще во время войны «за речкой».[20]

Со щелчком встал на место колпак дульного компенсатора, отчего ствол автомата заметно удлинился. Раньше из-за факела вспышки стрелять с «ночником» было паршиво — засветка шла такая, что долго не проморгаешься. Теперь проблема решена и струи пламени вместе с волнами звука уходят в стороны, автомат перестал сильно лягаться, реально стало удобнее работать. Глушитель к автомату я решил не брать: мало того, что весит он прилично, но и пользы от дозвуковых патронов не шибко много. Часто приходится бить только одиночными, а какой прок в «тихаре», если нормально нельзя дать даже короткую очередь патрона в три без риска запороть прибор или, тем более, поразить цель наверняка. Для ближнего боя вполне хватает пистолета или, на самый крайний случай, ножа.

Клинок я себе особо не подбирал — выдали стреляющий нож,[21] не шибко меня устраивавший из-за ненужного приспособления для стрельбы. Но свыкся я как-то с ним, и менять на что-то более простое недоставало времени, можно пользоваться и этим, благо и стрелял, и резал-колол ножик очень неплохо. Стрелять из устройства в рукояти приходилось только на полигоне, но как некий элемент неожиданности могло сработать. К тому же сейчас не то что двадцать лет назад, когда «бесшумки» только стали появляться в войсках. Новый патрон для ножа напоминает обычную автоматную гильзу, но стальной его пулькой человека вполне можно цепануть, а если сойтись на расстояние метров в десять, то и прошить тушку насквозь — это к гадалке не ходи.[22] Нож я носил на кевларовой манжете под правой кистью, чтобы сразу выйти на удар обратным хватом. Клинок резал как бумагу даже очень плотную ткань и стеганые теплые вещи вроде фуфайки. Но в здешней парилке, думаю, не найдется и одной телогрейки на сотню верст в округе. Клинок с тихим шипением вошел в ножны и, казалось, затаился там, чтобы в нужный момент с голодным свистом рассечь воздух и мгновение спустя пропороть до позвоночного столба чье-нибудь горло.

Идти предстояло ввосьмером, не считая двоих местных. Батя и еще трое плюс проводник пойдут в голове колонны и ближе к переправе через ручей уйдут вправо, чтобы переправиться ниже по течению, заминировать тропу метрах в двадцати от спуска к берегу и, в случае чего, принять на себя основной удар «нянек» каравана. У меня задача была и проще, и сложней одновременно, поскольку предстояло тащить второго из местных, а нам не простят, если толстопузый родственник Рауля хотя бы порежет пальчик во время акции.

Вести балласт у нас стало чем-то вроде дисциплинарного взыскания, когда боец вроде и воюет, но вынужден прежде всего опекать и всячески присматривать за бестолковым «пассажиром». И если бы не нужда в хорошей минной закладке, не миновать бы Детонатору этой «почетной» участи. Самый толковый из местных, Симон, пойдет с Батей, чтобы постараться обеспечить ударному звену скрытный выход на рубеж атаки. А я со своими должен буду принять груз и тех, кто успеет переправиться на нашу сторону ручья. Плюс подстраховать Батю, случись тому вляпаться в какой-нибудь блудняк.

Симон очень старался быть полезным и раз или два выводил партизан из непролазных болот на севере, где хорошо ориентировались лишь единицы из местных. Паренек чуял тропу и безошибочно выводил отряд туда, где узкой полоской змеилась среди зеленых зарослей звериная стежка или заброшенная дорога. Несколько раз я с удивлением обнаруживал под ногами каменную кладку, а на вопрос о том, что тут было раньше, пацан только пожимал плечами. Или говорил сакраментальное: раньше здесь жили люди, теперь никто сюда не ходит, все ушли.

Осторожно расспрашивая, мне удалось лишь выяснить, что его братья и отец были контрабандистами, тянувшими всякий товар, доставляемый морем и растекавшийся отсюда в Венесуэлу и частью в приграничье Эквадора. Партии товара были довольно крупными, но доставлять их приходилось в обход основных дорог, потому что часто это были не только тряпки и сигареты. А когда я поинтересовался, не белый ли порошок возило семейство Симона, он снова пожал плечами, хотя это вряд ли было на сто процентов так — местный трафик шел вовне, но никак не внутрь страны. Значит, возили то, что приходило в обмен на «кокс», и скорее всего, это было оружие. Отсюда и такое отличное знание окольных путей, которые не так хорошо известны федералам и их друзьям-пиндосам.