Брачный танец - Джиллиан Джеймс

— Вчера вы оба выглядели так, будто отныне и навеки принадлежите друг другу.

— Мы выяснили наши отношения в автомобиле, Рэй. После чего вопрос о том, как нам спать, отпал сам по себе. Пока!

И она со злостью бросила трубку. Потом стащила через голову тенниску и побежала в ванную.

Брызнувшие из душа холодные капли смешались с катившимися по щекам Энни слезами. За последний год она уже не впервые ощущала на себе постоянное давление своего патрона. Десять лет назад, когда работа с Рэем только начиналась, Энни терпела это. Потому что Рэй мог вывести ее на дорогу, обещавшую успех, славу… И вот она добилась успеха. В этом году Энни танцевала перед многотысячными аудиториями в переполненных залах. Скоро премьера «Свадебных бубенцов», где она будет исполнять главную роль. Затем — сольные выступления и дуэты с ярчайшей звездой среди танцоров Моэмом Эллисоном…

Европейское турне вытянуло из нее почти все соки. Но твердая рука Рэя, которую она все больше ощущала на себе, угнетала куда сильнее. Он не хотел никого терпеть рядом с Энни! Особенно если видел, что она может серьезно влюбиться.

Рэй, я не верю, что влюблюсь в этого юриста, вела про себя разговор с патроном Энни. Даже если думаю о нем днем и ночью. И даже если буду принадлежать ему физически. Я отлично знаю и без вашего напоминания, что не рождена стать женой и матерью.

В последнее время она все больше тосковала от беспросветного одиночества. Это стало причиной ее страстного желания иметь ребенка. Она как бы прозрела, оглянулась назад и увидела в прошлом одну пустоту. Половину своей жизни отдала она балетному станку, ежедневным изнурительным занятиям, отказу от простых человеческих радостей… Да, она добилась успеха в своем искусстве. Но не слишком ли высокой оказалась цена? Одиночество… Душевная пустота… Какая-то удушающая безысходность… А ведь у нее мог быть муж, дети, интимная жизнь. И все это Энни отвергла ради сцены!

Она долго еще стояла под душем, наслаждаясь прохладными струями, сбегавшими по спине, животу, груди, ногам… Горькие слезы были уже все выплаканы. В душе созревало решение… Но принимать его она будет позже! Надо сначала станцевать премьеру и, может быть, несколько следующих спектаклей «Свадебных бубенцов!» Именно на этом сейчас предстоит целиком сосредоточиться. А потом…

В следующем году истекает ее контракт с труппой Рэя. Она очень серьезно подумает, прежде чем продлевать его. Надо вырваться из этой душной тюрьмы одиночества. Стать матерью. Заботиться о своем ребенке. Конечно, это было бы самым простым решением проблемы. Однако детям нужны не только матери, но и отцы. А потому, прежде чем вкусить счастья материнства, ей надо стать женой.

Выйдя из душевой и натягивая шорты с тенниской, Энни все еще чувствовала себя глубоко несчастной. Нет, никто не должен даже догадываться о том, что происходит у нее в душе!

По радио передавали танцевальную музыку. Она особенно не прислушивалась к ее звукам. И вдруг сразу замерла, услышав плавную мелодию, под которую вчера на приеме танцевала со Стивом.

Эта музыка звучала в ушах Энни все время, пока она не остановила машину у подъезда дома матери…

Мэриан Росс не одобряла выбранной дочерью карьеры. Бизнес развлечений, к которому она относила и балет, пугал ее. Она считала, что дочь должна была стать медиком или учительницей. Эти профессии, по убеждению миссис Росс, были солидными и уважаемыми. Девчонка же, которая танцует полураздетой на сцене, не вписывалась в представление Мэриан Росс о достойной ее дочери. Энни подозревала, что именно поэтому матушка, встретив родную дочь на ступеньках парадного крыльца, тут же втащила ее за руку в холл и плотно закрыла дверь. Она стыдилась того, что на дочке были фривольные шорты, и не хотела, чтобы соседи видели Энни в подобном наряде.

— Ну, как прошел твой тур? — спросила Мэриан, как только они уселись друг против друга за столом в гостиной.

— С огромным успехом.

Энни всегда хотелось, чтобы ее мать одевалась не столь консервативно. Та даже в летнюю жару носила непременную черную юбку-миди, плотную кофту из некрашеной шерсти, темные чулки и кожаные сандалии. А ее каштановые волосы были завиты в мелкие локоны. Все это не красило внешность Мэриан и старило ее.

Энни привстала и поцеловала мать в щеку.

— Ну, как ты?

— Неплохо. Зной и духота все время пытаются подобраться ко мне даже через закрытые окна. Но я борюсь с ними при помощи кондиционера. И довольно успешно.

Энни удовлетворенно кивнула, довольная, что на этот раз не услышала обычных жалоб и нытья.

— У тебя есть кофе? — спросила она.

— Сейчас сварю. Посиди здесь немного, пока я повожусь на кухне.

Энни знала, что кухня для матери — священное место и она не терпит, чтобы туда кто-нибудь заходил. Даже родная дочь.

Пересев на вельветовый диван, Энни окинула взглядом гостиную. Здесь ничто не изменилось. На белых без единого пятнышка стенах по-прежнему не было ни одной картины или хотя бы фотографии. Наверное, именно поэтому она всегда чувствовала себя здесь, как птичка в клетке…

Прошло несколько минут, и в дверях появилась Мэриан с кофе в двух стеклянных чашках, которые Энни подарила матери пару лет назад. Они вновь уселись за стол, и разговор возобновился.

— Я так рада, что ты наконец вернулась, — сказала Мэриан, с нежной улыбкой глядя на дочь. — Но хорошо, что побывала в Европе. Наверное, это было очень интересное путешествие. И вообще, за последние годы тебе удалось посмотреть мир! Можно только позавидовать!

— Но ты тоже могла попутешествовать. Ведь папа был не настолько беден, чтобы ты не могла оплатить какой-нибудь приличный тур.

Энни посмотрела на стоявшую в дальнем конце стола фотографию отца в серебряной рамке. Филип Росс умер в расцвете лет, когда дочери исполнилось восемнадцать. Его смерть стала для нее тяжелейшим ударом. Он был единственным, кто поддерживал стремление Энни стать профессиональной балериной. Все остальные родичи осуждали ее. Твердили, что она должна идти по пути своих двоюродных сестер, то есть получить респектабельную профессию, выйти замуж, тут же бросить профессиональную деятельность, чтобы холить мужа и растить детей. Причем родственники были почти уверены, что Энни сейчас спит с кем попало. Подобные сплетни, совершенно не соответствующие действительности, порой доводили Энни до истерики.

— Я не могу никуда поехать одна, Энн, — вздохнула Мэриан. Она называла свою дочь сокращенным именем, поскольку считала добавление буквы «и» жаргоном богемы.

— Но ты вовсе не будешь одна, — возразила Энни. — Существует огромное количество групповых туров. Хочешь, я подыщу тебе какой-нибудь из них, поинтереснее? Могу помочь и с деньгами.