Большая книга ужасов – 24 - Елена Усачева

Да брось ты ее! – взорвался старшеклассник, вырывая у него инструмент и не глядя откидывая куда-то назад.

Этого Гошке и надо было. Он ловко поднырнул под руками столпившихся вокруг ребят, схватил скрипку и помчался к лестнице.

Как только Гребешкова разлучили с его ценной находкой, взгляд его прояснился.

Отдай! – взвизгнул он, кидаясь за убегающим Гошкой.

Но сдвинуться с места он не смог, потому что его все еще держал великовозрастный детина.

Ты не дергайся, а на вопросы отвечай! – прикрикнул он на пленника.

Как только Снежкин скрылся из виду, Гребешков обмяк, голова его свесилась на грудь, глаза закрылись. Старшеклассник несколько раз встряхнул его. Но Валерка не проявлял признаков жизни. И к нему потеряли всякий интерес. Парень выпустил Гребешкова и, засунув руки в карманы, не спеша пошел вниз. Другие ребята разбежались – не такие они были дураки, чтобы в такую теплынь торчать в пыльной школе.

Валерка остался один. Долгую минуту он просидел, скорчившись на полу. Пальцы левой руки непроизвольно шевелились, словно все еще нажимали на струны. Правая держала ставший бесполезным смычок.

Моя скрипка, – прошептали посиневшие губы. Резким движением Валерка выпрямился. Только теперь это был не совсем Гребешков. Его фигура как будто вытянулась. Он стал тоньше и заметно взрослее, лицо осунулось и пожелтело. Глаза ввалились, но при этом остались прозрачно-водянистыми, отчего взгляд казался холодным и равнодушным. Длинные костлявые руки заканчивались такими же длинными суставчатыми пальцами.

Моя скрипка, – повторил он.

Глаза нехорошо прищурились. Валерка шагнул к лестнице.

Между тем Гошка со своей добычей сидел на лавочке напротив своего дома.

Перед ним лежала скрипка.

И Снежкин не знал, что теперь с ней делать.

Когда он ее схватил, в голове сидела одна мысль – только бы сбежать. Гошке хотелось кричать от восторга, что он такой умный и сообразительный. Но как только Снежкин выбрался за территорию школы, он почувствовал, что его руки нестерпимо жжет.

И этот жар исходит от скрипки.

Гошка с трудом добрался до своего двора, упал на лавочку. Подняться к себе в квартиру сил уже не было. Скрипка лежала перед ним, и он наконец рассмотрел ее.

Не было в ней ничего особенного – скрипка как скрипка. Изящный корпус, изогнутый гриф, веселенькие завитушки колков, матовые потертые струны. Она даже не нагрелась от его рук. Наоборот, при прикосновении она казалась прохладной.

Была только одна странность. Он так много хватался за ее корпус, что на лаковой поверхности должны были остаться следы. Но там ничего не было. След от влажного пальца мгновенно испарялся.

И все же она была холодной.

Гошка посмотрел на свои руки.

Ни ожогов, ни каких-нибудь других следов.

Ничего.

Какое-то время в голову не приходило ни одной дельной мысли: разбить, сжечь, отдать обратно, отнести Наташке? Последние две идеи относились к разряду самых глупых.

Не нравилась Гошке эта скрипка. Очень не нравилась. С ней было связано слишком много непонятного. И необычное поведение соседа, и перемены в его облике…

Да и откуда она взялась такая, вся из себя блестящая и загадочная?

Снежкин сдернул с себя куртку, завернул в нее инструмент и с суровой решимостью встал-с лавочки.

Он хотел разбить ее о первый же столб? Ничто не помешает ему это сейчас сделать.

Или лучше отнести скрипку туда, где Валерке ее дали? В музыкальную школу? Идея с музыкальной школой пришла Гошке на ум сама собой. Поначалу ему совсем не хотелось туда идти. Но, подумав, он решил, что из всех вариантов это самый удачный. И пошел со двора.

Жизнь в музыкальной школе была не менее активной, чем в обыкновенной школе. Только ребята, бегающие по этажам, были чуть спокойней: никто ни на ком не ездил, портфелем по голове не стучал.

У всех были одухотворенные музыкой лица. Почти из-за каждой двери неслась музыка .

– Моцарт, – вздохнул Снежкин, отворачиваясь от одной из таких дверей.

Бетховен, – произнес за его спиной девчачий голос.

Гошка испуганно обернулся.

Последнее время он стал какой-то нервный. Вздрагивал без причины. Вот и этот голос его испугал. Каникулы! Только каникулы могли его спасти!

За спиной стояла низенькая полная девчонка с крысиным хвостиком, на курносом носу сидели маленькие очки, снизу их подпирали пухлые щеки.

Я говорю, это Бетховена играют, – громко произнесла она, словно Гошка был глухой. – Ты заходишь?

Прижав к себе куртку с инструментом, Снежкин замотал головой, пятясь назад. Но сзади, как назло, оказалась стена.

Странный какой-то, – пожала плечами девчонка, входя в класс.

Но тут Гошка очнулся и кинулся следом за ней.

Погоди! – быстро заговорил он, останавливая толстушку. – Где у вас тут скрипки выдают?

В смысле? – непонимающе заморгала девочка.

Я говорю, вам скрипки перед концертами дают, чтобы хорошо сыграть? – Теперь пришла очередь Снежкина говорить громко и отчетливо.

Не выдает здесь никто скрипки. – Девчонка, видно, решила, что Снежкин псих, и начала от него отпихиваться. – Каждый со своей приходит.

Как не выдают? – опешил Гошка. – А особо талантливым?

Это ты про себя, что ли? – хмыкнула девчонка, задорно сверкнув ямочками на щечках.

Да нет, – смутился Снежкин. – Приятель у меня… Тут учится… Ему скрипку дали, чтобы он к концерту подготовился.

Первый раз о таком слышу, – пожала плечами толстушка, собираясь пройти мимо Гошки. Но передумала. Остановилась, блеснув в его сторону линзами очков. – Это кто же такой? Может, я его знаю?

Валерка. Гребень, – совсем растерялся Гошка.

Гребешков? – Глаза девочки стали больше очков. – Он же у нас в классе учится! И ему дали скрипку?

Нуда… Вот. Снежкин развернул куртку.

Сейчас скрипка выглядела не так победно, как на улице. Она потускнела и как будто съежилась.

А чего ее давать? – разочарованно протянула толстушка. – Самая обыкновенная скрипка. У меня и то лучше. А Гребешкову и такая не нужна. Он вообще на занятия не ходит. Его скоро отчислят.

За что?

Так ведь у него таланта нет. И играет он безобразно.

С этими словами девочка наконец вошла в класс, победно вздернув курносый нос.

Вот это номер! Если при такой игре человек считается бесталанным, то что же такое талант? Это когда соседям вообще спать не дают?

От изумления Гошка не в силах был сдвинуться с места. Где же Гребешков достал эту штуковину? Если не в школе, то скрипку ему либо дали, либо он ее украл. А это уже хуже. Воровство – это…

Дальше думать Снежкин не стал, вспомнив, что и сам скрипку стащил. Но сделал он это из лучших побуждений. Во-первых, чтобы Валерка немного отдохнул от своих гамм. А во-вторых…