Одинокое сердце - Сьюзен Гейл

– Вы уверены? – поинтересовался Грейди.

– Очень вкусно. – Джесси сделала глоток и поперхнулась: крепчайший мокко! Очень вреден для цвета лица.

– Нам нравится крепкий, – заявил Майк.

– Угу, – выдохнула Джесси, заставив себя посмотреть на Майка и улыбнуться ему. – И мне тоже.

Майк прислонился к косяку с таким видом, будто подпирать дом изнутри было его ежедневной обязанностью. Правую руку он засунул глубоко в карман джинсов, скрыв таким образом почти все шрамы. Если бы Джесси ничего не видела, она бы в жизни не заподозрила, что рука искалечена. «Не спрашивай, – велела она себе. – Не вмешивайся».

– Сегодня пригонят мой трейлер, – сказала она, еще раз глотнув кофе. – Я собираюсь поехать в город, чтобы кое-что купить. Вам что-нибудь надо? Если, конечно, ваша жена не против.

– Нет, – ответил Грейди.

– Конечно, – ответил Майк.

Джесси посмотрела сначала на одного, потом на другого. Они стояли в противоположных концах просторной кухни. У Джесси создалось впечатление, будто она присутствует на теннисном матче и пытается наблюдать одновременно за обоими теннисистами. Надо бы выбрать одного. Это не составило труда. Она устремила взгляд на Грейди.

– «Нет» – вам ничего не нужно или ваша жена не возражает?

– Нет никакой жены, – бросил Майк.

– Я сам могу ответить, малыш. – Грейди улыбнулся Джесси. – Нет никакой жены. Все годы в море. Девушка в каждом порту. У меня никогда не хватало времени.

– Ты имеешь в виду, что тебя никто не хотел взять в мужья, – поддразнил его Майк.

– Да и вокруг тебя я что-то не вижу толп желающих, – парировал Грейди.

Джесси напряглась. Она приготовилась к вспышке гнева или к тому, чтобы услышать удаляющиеся шаги Майка. Но вместо этого он подошел к плите и налил себе кофе. Однако Джесси все ждала, готовая увидеть хоть какие-то признаки раздражения или страдания. Их взгляды встретились. Майк вежливо улыбнулся.

«Красив, – снова подумала она. – Красив до безобразия. Одних плеч достаточно, чтобы толпы женщин упали к его ногам».

Но глаза Майка выдали тайну. Даже густые темно-русые ресницы и радужка цвета летнего неба не могли скрыть их внутреннюю пустоту. В них не было ничего: ни тревоги, ни радости – никаких признаков эмоций. Лишь глубокие складки в углах рта свидетельствовали о том, что мужчина страдает, а вот окно в его душу было наглухо закрыто.

Значит, Грейди не может до него достучаться. Очень интересно. Тогда почему же он пользуется такими привилегиями? Или их что-то связывает, или у Майка иммунитет на поддразнивания Грейди?

– Может, вы желаете осмотреть кладовую? – предложил Майк и отхлебнул из чашки. – Там, на верхней полке, есть коробка с чем-то.

Грейди твердо посмотрел на Майка:

– Я не поеду в магазин.

– Это не моя проблема.

– Я же сказала, что с радостью куплю вам все необходимое.

– Да мне-то наплевать, старина. – Майк облокотился на стол. – Но ты же проголодаешься.

– Простите, – проговорила Джесси, стоявшая посреди кухни. – Может, вы оба хотите, чтобы я ушла? Я действительно с удовольствием подожду в своем трейлере снаружи.

Майк взглянул на своего друга:

– Грейди?

Губы Грейди превратились в тонкую линию. Он казался таким же непоколебимым, как двухтонный бык, застывший на разделительной полосе шоссе.

– Он старый упрямый глупец. Полагаю, именно поэтому он еще здесь. – Майк перевел взгляд с Джесси на Грейди. – Ну когда же ты наконец поймешь, что уже слишком поздно?

С этими словами он взял кружку и вышел в сад через заднюю дверь.

Джесси ошеломленно смотрела ему вслед.

– Очевидно, согласиться на эту работу было не очень хорошей идеей.

– Все будет в порядке, барышня, – успокоил ее Грейди и слабо улыбнулся. – Проблема в нем. И во мне. Я все пытаюсь взять его измором.

– Что? – Джесси решила, что ослышалась.

– Пытаюсь заставить его начать жизнь сначала. Мне казалось, если я не буду ходить в магазин за продуктами, голод заставит его самого отправиться в дорогу.

– Он не покидает ранчо?

– Только для того, чтобы посетить одного из своих докторов. А в последние два месяца он даже и этого не делал. Просто сидит здесь и думает о прошлом.

– Почему? Я знаю, что у него искалечена рука, но во всем остальном он ведь в порядке.

Грейди прищурился:

– А вот об этом вам придется спросить его.

Джесси поставила кружку на стол и подняла руки в знак того, что сдается.

– Я всего лишь дизайнер. Я не хочу быть втянутой во все это.

– Он всегда нравился женщинам. Нет причин считать, что вы окажетесь другой.

Перед ней возникло лицо Брендона. Причина как раз была, и очень серьезная. Однажды она полюбила, а потом все потеряла, и это причинило ей страшную боль. Любовь к мужу, а потом его смерть открыли ей глаза на собственные недостатки. Новая связь только сильнее подчеркнет их, а ей это совсем не нужно. Однако была и еще одна причина. Она больше не желает вмешиваться во что-либо. Никогда. Потери причиняют слишком сильную боль.

Джесси не собиралась обсуждать с Грейди свои личные проблемы. К тому же он вряд ли бы их понял.

Она улыбнулась ему:

– Кстати, насчет этих «барышень». Я уже несколько лет как не барышня, Грейди.

Его кустистые брови поползли вверх.

– Но не для меня. Я привык говорить либо «барышня», либо «девочка». На судне мы обычно говорили «девочка».

– Могу поспорить, что вы говорили не только это.

– Вполне возможно. – Он усмехнулся и покачал головой. – Я много знаю о правах женщин и тому подобном. Думаю, это здорово, что у вас есть право голосовать.

– Ну, спасибо.

– Я не хотел обидеть. – Он поднял глаза на Джесси. – Вы не из слабых.

– И вы тоже.

– Как давно вы отделываете отели и все такое?

– Около восьми лет.

– И хорошо?

– Вам же понравилось то, что я предложила.

– Возможно, но я здесь больше не начальник.

Джесси подумала о Майке Кобурне. О шрамах на его руке. О боли, которую он тщательно скрывает и в то же время холит так, будто это орден.

– Меня все же интересует работа у вас.

– Вы умеете печь оладьи?

Грейди так резко изменил тему разговора, что Джесси от неожиданности заморгала:

– Из ничего?

– Да нет. В коробке, о которой говорил Майк, находится смесь для оладьев. Вы не могли бы замесить тесто? А я пойду покормлю лошадей.

– Или оладьи, или ехать за двадцать миль в город? Грейди кивнул.

– Конечно, я могу испечь оладьи. Он подмигнул:

– Как приятно, когда в доме есть девочка.

Джесси слышала его смех и после того, как за ним закрылась дверь.

Пусть шкафы в хозяйстве Кобурна – Грейди и пустовали, но вот кухонной утвари у них было достаточно. Джесси нашла все необходимое, чтобы приготовить завтрак. Коробка со смесью для оладьев покрылась густым слоем пыли, однако она не обнаружила внутри никаких жучков.