Эдисон - Михаил Лапиров-Скобло

«В эти дни, – рассказывает он позже, – я впервые оценил значение телеграфа, так как своим успехом я обязан был объявлениям, которые развешивались на предшествующих станциях».

Аль быстро оценил, что сенсационность и быстрота информации играют первостепенную роль. И вот он становится издателем первой поездной газеты.

В Детройте у старьевщика нашелся старинного образца ручной печатный станок. Там же оказался ящик вышедшего из употребления шрифта. Деньги, необходимые на покупку станка и наборных касс, Эдисон уже скопил. Аль приводит в порядок станок и в своем багажном вагоне, рядом с местом, отведенным для лаборатории, газет и товаров, устраивает свою поездную типографию. Создается настоящая маленькая газетка «Викли Геральд». Эта газета была, конечно, примитивной, содержала краткие сообщения о военных событиях и другие свежие новости, которые Эдисону доставлялись железнодорожными служащими или его другом – наборщиком из Детройта. «Гвоздем» каждого номера были хотя и большей частью мелкие, но любопытные происшествия по линии железной дороги, а нередко и выдающиеся случаи из жизни служебного персонала. Этим газета обеспечивала себе постоянных покупателей на самих станциях. Газета давала сведения о рыночных ценах в ближайших торговых пунктах. Наконец в конце каждого номера было отведено еще место для торговых реклам. Автор, редактор, наборщик, издатель и продавец своей газеты, Аль вскоре ловел ее тираж до 400 экземпляров.

Работа по изданию газеты, несмотря на многие трудности, не заполняла всего досуга пятнадцатилетнего Аля. В свободные моменты и в ночные часы (он возвращался домой вечером не раньше половины десятого) Аль углублялся в чтение книг и в производство опытов, главным образом химических.

Кроме химии, у Эдисона появился интерес к электричеству, особенно к телеграфу, который возбуждал воображение Аля. Благодаря его занятиям химией ему не трудно было составить гальванические элементы, но он не знал, как обращаться с инструментами и как получить электрический ток. Вскоре одно обстоятельство помогло ему в этом деле.

В августе 1862 года во время стоянки поезда на станции Маунт-Клеменс Аль пробегал со своей пачкой газет по платформе. Вдруг он видит, что в конце поезда отцепили только что разгруженный товарный вагон, который, никем не управляемый, продолжает двигаться со значительной скоростью на запасный путь, где в это время на рельсах играл у кучи песка крошечный сын начальника станции Маккензи. Не задумываясь, Аль выпускает из рук свои газеты, соскакивает вниз с платформы, перебегает через полотно дороги и в последний момент успевает подхватить с земли ребенка, который иначе неминуемо был бы раздавлен. Отец спасенного ребенка, уже раньше знавший Аля и его наклонности и относившийся к нему доброжелательно, предложил в благодарность обучить его телеграфному делу. Аль, знакомый уже с азбукой Морзе, с радостью ухватился за это предложение. После обычных своих поездок по линии Аль всякий раз возвращался на станцию Маунт-Клеменс к своему наставнику для изучения телеграфного дела. Маккензи не мог нахвалиться прилежанием и изумительной сообразительностью своего ученика, подхватывавшего всякое объяснение на лету.

Теперь уже Аль мог установить собственную телеграфную службу. Он устроил первую свою телеграфную линию между домом, где жил, и квартирою товарища. Изоляторами служили бутылки и маленькие горшочки, укрепленные на гвоздях, вбитых в деревья. Куски латунной пружины играли роль телеграфного манипулятора. Линия была создана, необходимо было на ней практиковаться, ее изучать. Но возникла еще одна трудность. Отец Аля заставлял его ложиться спать не позже одиннадцати часов ночи. Поезд возвращался из Детройта поздно, и у Аля, таким образом, оставалось мало времени для практики на своей телеграфной линии. Тогда он придумал следующее. Отец очень любил каждый вечер читать газеты, оставшиеся у Аля непроданными. И Аль стал оставлять эти газеты у товарища, а отцу сказал, что может все сведения из газеты получать от него по телеграфу и тут же их записать. Жизнь кипела событиями, и Самуэль Эдисон согласился на это предложение сына. Отец с сыном нередко засиживались далеко за полночь у этого примитивного телеграфа. Таким путем установился новый жизненный режим, который настолько упрочился, что Аль стал снова приносить оставшиеся газеты домой. Вскоре, однако, корова, заблудившаяся в деревьях сада, порвала первый эдисоновский телеграф.

Ежедневно разъезжая по железной дороге, живой, рвущийся к знаниям Аль не мог, конечно, не заинтересоваться и железнодорожным делом. Нередко приятели-машинисты брали его на паровоз, а иногда на коротких пробегах позволяли и управлять локомотивом. Эдисон не остановился на ремесле машиниста, но мы увидим, как впоследствии он стал одним из пионеров в деле создания и развития электровоза.

Аль подрастал. «Козленок из Мичигана», «мальчик с большими идеями» продолжал преуспевать. Пятнадцатилетний Альва являлся одновременно продавцом газет, экспериментатором, химиком, физиком, редактором издателем, наборщиком. Эта огромная активность в глазах близких людей, за исключением матери, казалась странной. Многие считали его неуравновешенным. Одна лишь мать понимала, что способности Аля были выше средних. Она помогала развиваться его инициативе, поощряла его стремления к знанию и к производству опытов. Детское имя не соответствовало более его мнению о себе, и он начал подписываться «Т. А. Эдисон».

Вскоре Тома постигло несчастье. Однажды поезд, в багажном вагоне которого он помещался со своей лабораторией и типографией, быстро шел по участку пути, где рельсы была плохо проложены. Багажный вагон сильно накренился. В отделении, которое занимала лаборатория, упал с полки на пол кусок фосфора и воспламенился. В вагоне начался пожар. Эдисон пытался его потушить. В это время вошел кондуктор, который залил огонь водой и предотвратил несчастье. Кондуктор – мрачный шотландец горячего темперамента – тут же на ближайшей станции Смитс-Крик выбросил Тома на платформу вместе с его лабораторией, типографией, всеми газетами и товарами. Огорченный, потрясенный, но не обескураженный, Том остался стоять на платформе. Он собрал остатки своей типографии и лаборатории и снова вернулся с ними в подвал родного дома.

Спустя более полувека Эдисон не мог еще забыть катастрофы с багажным вагоном. «Уж каких-каких злоключений не пережил я, начиная от ранней юности и до глубокой старости, – говорит он, – а никогда не был в таком отчаянии, как тогда, когда лишился своей первой лаборатории».