Прекрасная художница - Мэри Николз

– Присаживайтесь, пожалуйста. – Френсис опустилась на диван и указала на кресло напротив. – Я в это время предпочитаю чай, но если вы желаете мадеры или шерри…

– Нет, чай как раз то, что надо. – Он приподнял полы сюртука и уселся, вытянув перед собой длинные ноги, обтянутые лосинами для верховой езды. Френсис невольно отметила, что они такие же мускулистые, как прежде.

Она наполнила чаем чашки и протянула одну ему, с удовольствием отметив, что рука ее тверда, словно каменная.

– Пожалуйста, вот медовые пирожные, угощайтесь.

– Нет, спасибо, хотя признаюсь, выглядят они соблазнительно.

Френсис мелкими глотками отпивала чай. Необходимость поддерживать светскую беседу выводила ее из себя. Что ему надо? Зачем он явился? Смотрит на нее оценивающим взглядом. Неужели собирается продолжить то, что было оборвано? Если так, то пусть не надеется.

– Прекрасный день, – сказала Френсис. – Удивляюсь, почему вы не на верховой прогулке. Леди Лавиния, наверное, любит кататься.

– Это верно. Мы утром немножко покатались, потом я отвез ее домой. Ездить по парку ей не нравится, к тому же ее кобыла осталась дома и пришлось взять для нее лошадь напрокат.

– Тогда она, наверное, мечтает вернуться в Дербишир.

– Да, но я пока что не планирую возвращаться, так что ей придется смириться с тем, что есть.

Он, наверное, ждет, чтобы она спросила, чем вызван его визит. Ну уж нет, не станет она спрашивать, даже если придется провести целый день в пустой болтовне. Маркус поставил на стол чашку, и она спросила, не налить ли ему еще чаю.

– Спасибо, нет. – Он оглядел комнату. – У вас чудесный дом.

– Благодарю вас. Я тут кое-что поменяла по своему вкусу. Вообще-то дом не мой, он принадлежит нынешнему графу, моему пасынку, но он сказал, я могу жить здесь сколько захочу.

В принципе все должно измениться в день двадцатипятилетия графа, когда, окончательно вступив в права наследства, он получит в безраздельное владение поместье в Эссексе и лондонский дом. Тогда ей придется подыскивать себе другое жилье. Жить в доме, когда хозяин снисходительно терпит твое присутствие и уж тем более когда он женится, – такая перспектива Френсис не устраивала. Перемены были неизбежны, но Френсис трусливо старалась об этом не думать и ничего не предпринимала, хотя знала, что рано или поздно придется.

– Надо быть слишком непочтительным сыном, чтобы сказать иначе, графиня.

– Уж непочтительным его никак не назовешь, милорд. Лучшего сына и пожелать нельзя, а мне, позвольте предварить ваш вопрос, не посчастливилось иметь собственных детей.

– Я ни за что не осмелился бы задать такой личный вопрос, миледи.

Френсис рассердилась на себя за несдержанность и, чтобы чем-то занять руки, собрала чашки и составила их на поднос.

– Стенмор-хаус считается прекрасным образцом лондонской застройки, – произнесла она с непринужденной улыбкой, стараясь справиться с неловкостью.

– Да, но все там устарело. Моя покойная супруга не любила Лондон и никогда сюда не приезжала, поэтому все осталось так, как было при моей матушке.

Френсис захотелось спросить, почему герцогиня не любила Лондон, но это был бы вопрос не менее личный, чем о ее бездетности, и она решила не давать ему повода ткнуть ее в это носом. Слишком много чести.

– Моя дочь ни разу не была в столице, – сказал Маркус, прерывая ее размышления. – До последнего времени это было не обязательно, но на следующий год ей исполнится семнадцать, и она должна произвести хорошее впечатление в обществе; это необходимо, чтобы можно было рассчитывать на достойную партию.

– Не слишком ли рано думать об этом сейчас, в семнадцать-то лет? Девушки в этом возрасте еще совсем дети. – Вот тебе, подумала Френсис, наблюдая за выражением лица Маркуса: понял ли он намек? Однако время явно научило его скрывать чувства.

– У меня нет ни малейшего желания обременять ее браком, прежде чем она будет к этому готова, – ответил он ровным голосом. – Но она должна быть представлена ко двору, и мне не хотелось бы, чтобы ее манеры сочли недостаточно изысканными.

– Так вы, милорд, собираетесь ее обтесывать? – Она сопроводила эти слова иронической улыбкой, которая мгновенно отбросила его на семнадцать лет назад – юная Фэнни Рэндал была шутницей – и заставила подняться и отойти к окну, чтобы восстановить душевное равновесие. Он пришел на деловую встречу и не позволит взять верх эмоциям.

– Нет, это было бы глупо с моей стороны. Для этой цели я найму других. – Он резко повернулся. – Например, вас, если вы согласитесь.

– Меня? – Френсис не могла скрыть удивление. – Вы, наверное, шутите.

– Ничуть. Насколько я знаю, одним из качеств, необходимых юной леди, помимо рукоделия, игры на музыкальных инструментах и умения танцевать модные танцы, является владение рисунком и живописью, а по-моему, лучше вас этому Лавинию не научит никто.

Он присел на диван рядом с Френсис, и так близко, что на нее будто повеяло его теплом. Френсис показалось, что какая-то сила притягивает ее к Маркусу, нестерпимо захотелось прижаться к нему, почувствовать его руку на талии, его губы на своих губах. Она в ужасе вскочила на ноги и, схватившись за колокольчик, стала его трясти, вызывая горничную, чтобы та пришла и убрала поднос.

Повинуясь этикету, согласно которому мужчина не мог сидеть, если женщина стоит, Маркус стал подниматься. Френсис резко села и показала ему рукой на другое кресло. Он сел, на этот раз подальше, и она вздохнула с облегчением.

– Конечно, у меня есть кое-какие способности, но…

– Не прибедняйтесь, графиня, у вас несравненная репутация…

– Много шума из ничего! – Френсис рассмеялась. – Вы же сами видели мою работу у леди Уиллоуби и раскритиковали ее.

– И не собирался. Просто заметил, что вы приукрасили свою модель. – Он неожиданно усмехнулся, а янтарные глаза вспыхнули столь знакомым ей светом, немного суровое лицо оживилось, стало выразительнее. – А если вспомнить ту, что вам позировала, то я бы на вашем месте воспринял это как комплимент.

– Люди платят не за то, чтобы им показывали правду, ваша светлость.

– А важно, чтобы они платили, – пробормотал он.

– Да, важно, – резко сказала Френсис.

– Ну так я буду платить. Хорошо платить.

– У меня строго определенный тариф для учениц, посещающих мой класс.

– Я не хочу, чтобы Винни училась в группе, мне бы хотелось, чтобы вы уделили ей внимание особо.

– Я не уверена, что у меня найдется время.

Пришла горничная за подносом. Маркус подождал, пока она удалится, закрыл за ней дверь и лишь после этого заговорил снова:

– Для двухчасовых уроков дважды в неделю вы наверняка найдете время, тем более что я буду платить по двадцать фунтов за каждый урок.