Кот баюн и чудь белоглазая - Александр Ладейщиков

Сундук первый Доска вторая

Майсара, уперев руки в широкие бёдра, смотрела, как мальчик вприпрыжку бежит за Котом.

— Далеко ли нам идти, э… волшебный Кот Баюн? — спросил Ари, догнав его уже за плетнём.

— Идти-то? Далеко, мальчик. Я древний, а не волшебный.

— Хватит ли нам еды? Надо было взять больше рыбы да лепёшек.

— В лес со своей едой не ходят. Лес нас прокормит, — промурлыкал Кот.

— Ой, что сейчас было! Я от смеха катался — Снежка с нами в поход просилась, — прыснул мальчик.

Кот Баюн посмотрел искоса, кивнул — правильно, девочка должна сидеть дома.

Солнышко забралось высоко и застряло в кронах сосен. Белёсое небо в перистых облаках отражалось в маленьких озёрцах, зарастающих ряской и камышом. Слабый ветерок еле слышно шумел в ветвях деревьев, разгоняя назойливых комаров и мошкару. Кот с Ари шли по бездорожью, во всяком случае, так казалось мальчишке. Иногда Кот наклонялся к траве, что-то высматривал. Раз подошёл к старой сосне и провёл лапой по древней, заплывшей янтарной смолой зарубке.

— Ага, нам туда, — удовлетворённо хмыкнул Кот, и пошёл уверенно на восток, веля мальчику не отставать ни на шаг.

Лес жил своей жизнью. В подлеске возились маленькие полосатые кабанчики. Свинья залегла неподалёку, под дубом, было слышно её похрюкивание — жевала опавшие жёлуди. Далеко, в пролеске, прошествовал могучий тур с огромными острыми рогами. За ним плелась пара коров, щипая травку. Телёнок скакал по поляне, помахивая хвостом, отгоняя слепней.

Где-то мяукнула большая кошка. Рысь, сытая после ночной охоты, лежала на ветке, незаметная в листве.

К полудню Ари, уж, на что бойкий парень, да ещё в сапогах — не босой, начал отставать.

Через сто шагов Баюн остановился, выбрал упавший ствол крепкой берёзы, сел. Вокруг звенели мириады насекомых, где-то стрекотала сорока, на верхних ярусах деревьев резвились белки, гоняясь, друг за дружкой.

— Ну-ка, возьми нож, да надери бересты, потом веток насобирай — только далеко не уходи! Будем костерок жечь!

Ари, вынув из корзинки нож, сделанный из бронзовой кромки, занялся делом, высунув от усердия язык. Мальчик придавил бересту веточками, сложив их шалашиком, сел, и стал слушать цоканье белок, кваканье лягушек. Потом он заскучал.

Забыв наказ Кота, Ари прокрался к ёлкам, пролез под нижними ветками, плоскими, тёмно-зелёными, свисающими до земли. Мягкие сапоги, сшитые дедом Ратаем из тонкой кожи, мягко и неслышно ступали по еловой хвое. Стараясь не наступать на тонкие сухие веточки, на красные мухоморы, мальчик с любопытством высунул нос на освещённую солнцем поляну. Но вместо розовой кашки-клевера, белых ромашек, чуть слышно звенящих сиреневых колокольчиков, поляну покрывала светло-зелёная ряска. Жёлтые кувшинки раскрыли свои коробочки посреди тёмно-зелёных плавающих листьев. Вода почти не угадывалась, лишь у дальнего берега трясины серебрилась светло-голубая полоска, обрамлённая коричневыми, в жёлтом пуху, камышами.

На длинном осклизлом бревне, торчащем из воды, обросшем мхом и лишайником, спиной к мальчику сидела молодая девушка с распущенными зелёными волосами. Мальчик застыл, словно выпь посреди тростника, от изумления у него перехватило дыхание. Девушка смотрелась в воду, расчёсываясь, гребнем, и пела песенку. Особенно поразил воображение мальчика рыбий хвост, покрытый золотисто-зелёной чешуёй. Вила игриво плескала им по воде, разгоняя белые лилии.

— Тише, — мягкая лапа закрыла рот мальчику, — Не вспугни, неслух. Я где тебе велел быть? Я думал, их не осталось на белом свете, — прошептал Баюн. Как он подкрался, мальчик не понял — не хрустнула ни одна веточка.

Вила играла и забавлялась, но вдруг в лесу хрюкнуло, завыло, затрещали кусты. Показалось страшное существо, настолько, что у Ари душа провалилась в пятки. Оборотень скакнул на длинных когтистых лапах, колени у него согнулась назад. Пасть зверя ощерилась длинными клыками, глаза светились даже днём. Морда походила на волчью, но дышащую злобой и тёмным разумом. Не успел мальчик моргнуть, как оборотень выпрыгнул на узкую полоску сухого берега, мышцы его чудовищно напряглись. Зверь надеялся допрыгнуть до русалки, несмотря на приличное расстояние. Раздался пронзительный визг — вила заметила чудовище. Оборотень прыгнул. Так и запомнился он мальчику — на мгновение зависший в воздухе в блеске брызг, поднявшихся от падения русалки в воду.

Баюн вдавил голову мальчика в труху, упавшую с елок, вскочил на ноги, стремительно выкинул правую лапу по направлению к зверю. Хоть одним глазком, но мальчик заметил неизвестно откуда взявшуюся серебряную молнию.

Зверь упал на скользкое бревно. В тот же миг серебряный диск врезался ему в шею, чуть ниже ушной раковины. Оборотень издал страшный вопль, задёргал лапами и головой, хвост его заколотил по бревну. Из раны потекла багрово-чёрная кровь, пошёл дымок с неприятным запахом палёной шерсти. Затем, оборотень затих, мальчик стал гадать — страшное чудовище погибло или только притворяется?

Ари выскочил из-под ели и подбежал к Коту. Долго отплёвывался еловыми иголками, трухой от шишек, вытрясал из волос муравьёв и мокриц.

Они подошли к трясине, раздвинув камыши, уставились на страшного зверя. На морде Кота играли желваки — он думал, как подобраться к оборотню. Лодки на болоте не наблюдалось, вязать плот — необходимо плести верёвку, а где взять столько ивовых прутьев? А плыть — извините, не котовское это дело.

Вдруг рядом с телом зверя возник мощный бурун. Из воды, раздвигая листья лилий, появилась голова, большая, в ряске, с волосами, перепутанными длинными водорослями, с длинной зелёной бородой, растущей от глаз Водяного. Пальцы с перепонками гребли воду, помогая тому, кто вёз его на себе. Тело Водяного окуталось фиолетовыми листьями подводных растений, под бородой, на золотой цепи висела морская раковина, словно скрученный розовый пергамент. Наконец, появилась усатая пасть «чёртовой лошади» — Водяной ехал на огромном соме, который служил ему. От Водяного веяло холодом, каким-то древним, нечеловеческим ужасом. Ари спрятался за Кота, тот мягче, домашнее, ближе.

Дед одной рукой схватил тело оборотня, продолжив неспешный заплыв к Коту с мальчиком. Затем он разинул пасть, с торчащими в разные стороны чёрными кривыми клыками, словно у старой, заросшей мхом столетней щуки, захохотал страшно.

Когда Водяному осталось до берега немного, Кот вошёл по колено в воду, поклонился, коснувшись глади правой рукой.

— Дедушка Водяной, начальник над водой, не прогневи, что нарушили твой покой!

Водяной свирепо посмотрел на Кота, склонив голову набок, — А, это ты, древний Кот! Бери волколака, коль он тебе нужен, — по-старинному обозвав оборотня, дед без усилий швырнул тело к ногам Кота. Тот, наклонившись, извлёк из шеи зверя серебряный диск, спрятал его в заплечном мешке.