Масоны в России - от Петра I до наших дней - В Брачев

Ценным дополнением к архивно-следственным материалам ОГПУ-НКВД СССР является мемуарная литература. Особый интерес здесь представляют воспоминания самих участников оккультных кружков и групп. Связанные обетом молчания, авторы их, как правило, немногословны. Но есть и исключения: Андрей Белый [176], М.Н.Жемчужникова [177], М.Волошин [178], С.М.Эйзенштейн [179], Е.А.Шиповская [180].

Собственно то, что масоны в России в предреволюционные годы были, знали, кажется, все. Да и персоналии русских вольных каменщиков были у всех на слуху; о них чуть ли не ежедневно напоминала правительству национально-консервативная печать. Любопытен в этом отношении пассаж Андрея Белого "... Мысль о тайных организациях во мне оживала ... Заработала мысль о масонстве, которое ненавидел я; будучи в целом неправ, кое в чем был я прав. Но попробуй в те годы заговорить о масонстве как темной силе с кадетами? В лучшем случае получил бы я дурака:

какие такие масоны? - Их нет. В худшем случае меня заподозрили бы в бреде Шмакова. Теперь, из 1933 года все знают: Милюков, Ковалевский, Кокошкин, Терещенко, Керенский, Карташев, братья Астровы, Баженов ... оказались реальными деятелями моих бредней, хотя вероятно, играли в них такую пассивную роль.

Теперь обнаружено документально: мировая война и секретные планы готовились в масонской кухне" [181].

О каких документальных данных о масонах писал А.Белый, мы можем только догадываться. Одно несомненно: ни само русское масонство начала века (см.

доклад М.С.Маргулиеса "О возрождении масонства "Великого Востока Франции"

в России 1906-1908 гг." [182]), ни его секретные планы более позднего времени действительно большим секретом уже в 1920-е годы ни для кого не являлись. Все было, как говорится, на виду [183].

Надо было только собрать и профессионально обобщить имевшийся на этот счет материал.

Сделал это уже давно интересовавшийся масонством С.П.Мельгунов. В вышедшей в 1931 году в Париже книге "На путях к дворцовому перевороту.

Заговоры перед революцией 1917 года" этот известный эмигрантский историк пришел к твердому выводу о существовании масонского заговора накануне и в феврале 1917 года. Вопреки распространенному тогда мнению, отнюдь не так называемый "Прогрессивный блок" (1915) был центром, вокруг которого объединялись буржуазные заговорщики. Центром таким, утверждал С.П.Мельгунов, была тщательно законспирированная масонская организация [184].

Книга С.П.Мельгунова пробила первую брешь в стене молчания в среде либеральной эмиграции во Франции вокруг политического масонства и его роли в революционных событиях 1917 года. Правда о заговоре как таковом старались прямо не говорить, сводя все дело к роли негласных масонских связей в событиях этого времени (И.В.Гессен [185], П.Н.Милюков [186], А.Тыркова-Вильямс [187]).

Лед, тем не менее, тронулся, хотя понадобилось еще несколько десятилетий, прежде чем верная по своей сути версия С.П.Мельгунова стала обретать, наконец, в исследованиях историков зримые, осязаемые черты.

Следующий шаг в этом направлении сделал Григорий Аронсон. В октябре 1959 года в эмигрантской газете "Новое русское слово" он опубликовал подборку из четырех статей под общим названием "Масоны в русской политике". Проблема масонского заговора накануне февральской революции 1917 года получила у Г.Я.Аронсона свое дальнейшее развитие. Особенно неприятным для остававшихся еще в живых "вольных каменщиков" был его вывод о связи русских политических масонов начала XX века с большевиками.

Переломными в буквальном смысле этого слова в историографии русского политического масонства начала века стали, несомненно, 1960-е годы: издание в 1966 году Борисом Элькиным подлинных масонских документов начала века [188], публикации на масонскую тему Натана Смита (1968) [189], Л.Хаимсона (1965) [190], выход книг Джорджа Каткова "Россия. 1917. Февральская революция" (Лондон, 1967) [191] и Григория Аронсона "Россия накануне революции" (Нью-Йорк, 1962) [192], воспоминаний А.Ф.Керенского (Нью-Йорк, 1965) [193], В.А.Оболенского [194] сделали свое дело и то, что так долго и тщательно скрывалось, стало наконец явным.

Еще более это обозначилось в 1980-е и 1990-е годы, когда усилиями ряда исследователей (Н.Смит [195], Б.Нортон [196], Л.Хасс [197], Х.Кайлер [198]) удалось подвергнуть своеобразной инвентаризации источниковую базу по теме. Ощутимые успехи, достигнутые в это время западной историографией в исследовании русского политического масонства начала века, способствовали тому, что за разработку этой проблемы поневоле вынуждены были взяться и советские историки. Правда, на первых порах они попытались было подвергнуть сомнению сам факт существования русских политических масонов в начале XX века. Показательна в этом отношении разгромная рецензия Ю.И.Игрицкого на книгу Джорджа Каткова, опубликованная в 1968 году на страницах журнала "История СССР" [199].

Однако уже в начале 1970-х годов тема эта (в разоблачительном по отношению к масонам контексте, конечно) получила неожиданную прописку и в советской историографии. В 1974 году издательство "Молодая гвардия" массовым тиражом напечатало книгу историка-американиста Н.Н.Яковлева "1 августа 1914 года", наиболее интересными страницами которой, собственно, и стали те из них, которые были посвящены роли масонов в событиях "победоносного" Февраля 1917 года.

Опираясь как на уже известные к тому времени источники, так и источники новые, впервые введенные им в научный оборот (показания бывшего генерального секретаря Верховного совета "Великого Востока народов России" Н.В.Некрасова, данные им в 1920-х - 1930-х гг. в ОГПУ-НКВД СССР), Н.Н.Яковлев не только показал реальность самого факта существования думского масонства в России, но и впервые в советской историографии четко определил его роль и место в политической борьбе предреволюционных лет. Масонство, пришел к выводу Н.Н.Яковлев, играло роль "теневого штаба" либеральной буржуазии в борьбе за власть и, фактически, являлось руководящим центром в подготовке Февральской революции в России [200].

Как и следовало ожидать, реакция историков на книгу Н.Н.Яковлева была неоднозначной. Наиболее резко с ее критикой выступила "старая гвардия":

И.И.Минц [201], Е.Д.Черменский [202] и М.К.Касвинов [203], обвинившие автора чуть ли не в возрождении "черносотенной" легенды о всемирном масонском заговоре.

"Стариков" поддержал и ряд авторов так называемого "среднего", послевоенного поколения советских историков: Е.Ф.Ерыкалов [204], О.Ф.Соловьев [205], А.Я.Аврех [206].

Они, правда, в отличие от Е.Д.Черменского, не подвергали сомнению сам факт существования политического масонства и необходимость его изучения, но как историки-марксисты, решительно отказывались признать его сколько-нибудь значительную роль в свершавшихся в 1917 году событиях, усматривая в таком подходе умаление народного характера Февральской революции и роли партии большевиков в ее подготовке. "Масонский сюжет есть, но масонской проблемы нет", - афористично заметил в связи с этим Аврех [207].

С ним не согласились, однако, Б.Ф.Ливчак [208] и В.И.Старцев [209].

Тем временем издательство "Молодая гвардия", идя навстречу пожеланиям своих читателей, опубликовало в 1984 году сборник "За кулисами видимой власти" [210] под редакцией В.И.Старцева.

Он же выступил и в качестве автора основных разделов этой книги. Достоинством сборника стало то, что это была первая за все годы Советской власти попытка, пусть и в научно-популярном варианте, но все-таки последовательного изложения истории масонства не только начала XX века, но и за более ранний период.

Отражением возросшего общественного интереса к масонской проблеме стал выход в 1976 году книги журналиста-международника Генри Эрнста "Новые заметки по истории современности" [211], значительное внимание в которой уделено масонским сюжетам.

В научном плане в 1980-е - 1990-е годы разработкой истории русского политического масонства начала XX века кроме В.И.Старцева [212] успешно занимались также еще и О.Ф.Соловьев [213], В.Я.Бегун [214], В.И.Шульгин [215], Л.Замойский [216], А.Я.Аврех [217], А.И.Серков [218], С.П.Карпачев [219], О.А.Платонов [220], В.М.Острецов [221], Д.А.Андреев [222], А.Н.Лунин [223], В.Н.Егошина [224]. В результате этих усилий история русского думского масонства, правда пока в самых общих чертах, более или менее прояснилась. Особенно важное значение имела в этой связи публикация в 1989-1990 гг. В.И.Старцевым [225] и Ю.Фельштинским [226] документов (письма, интервью, воспоминания) историка Б.И.Николаевского, хранящихся ныне в архиве Гуверовского института при Стэнфордском университете в США.

Наибольшие разногласия вызывает у историков проблема масонского заговора в предреволюционные годы и участие "братьев"-"вольных каменщиков" в событиях февраля-марта 1917 года. Собственно, факт самого заговора сомнений не вызывает.

Но вот был ли этот заговор масонским? Н.Н.Яковлев, В.Я.Бегун и О.А.Платонов считают, что да. Напротив, С.П.Карпачев и А.И.Серков, правда каждый по своим соображениям (первый исходя из того, что масоны де были не настоящие, то есть не признанные заграничными масонскими центрами, а второй (А.И.Серков), не соглашаясь с этим, доказывает, что кадетское масонство начала века, хотя и было настоящим, но к 1917 году перестало быть масонством и выродилось в некую политическую группу [227]), отстаивают прямо противоположное мнение, вольно или невольно уводящее братьев-масонов от ответственности за крах исторической России.