Новая кровь - Роберт Асприн

Он распоряжался всеми вокруг, будто окружающие были его собственностью. Сара до сих пор дрожала от ярости, вспоминая, как застала Кейда, обучающего детей метать ножи.

О боги, ведь это все-таки ее дети!

Кейд обвинил ее в том, что она избаловала детей. Он назвал ее дурой и заявил, что единственный способ выжить в такой выгребной яме, как Санктуарий, — это уметь постоять за себя.

Но как она могла объяснить ему причину? Ведь Террел был его братом, и, конечно же, Кейд не мог не знать о его искалеченных руках. Как Кейд мог об этом забыть? Как мог он продолжать прибегать к насилию? Они с Террелом сознательно отказались от насилия и не желали, чтобы их дети шли по этому пути.

И кстати, вовсе она не дура. Она прекрасно знает, что Кейд продолжает обучать Тоса, когда ее нет поблизости. Ублюдок!

Тос боготворил Кейда. Для мальчика дядя был великим воином, героем историй, которые рассказывал на базаре Хаким. Но Сара-то знала, что это не так. Теперь она догадалась, что имел в виду Террел, когда говорил, что Кейд на самом деле не совсем воин. Он — наемный убийца, и это так же точно, как то, что море синее, а солнце всходит на востоке.

Все так перепуталось! Она боялась Кейда, ужасно боялась, хотя он был по-своему добр, но не так, как Террел. В нем не было мягкости — Кейд всегда был мрачен и суров. Правда, иногда казался таким печальным… Вчера ночью Дру стала плакать во сне и звать папу. Когда Сара дошла до детской, чтобы посмотреть, что случилось, она обнаружила, что Кейд уже там и успокаивает малышку. Он держал Дру на руках, и что-то напевал, тихо и неразборчиво. Девочка успокоилась и уснула на его покрытых шрамами руках.

Дверь за спиной у Сары резко распахнулась, и в садик влетел Тос.

— Ма, там Марисса! — выпалил мальчик. Сара несколько мгновений смотрела на сына. Тос был невысоким, но его плечи уже начали раздаваться вширь. Он унаследовал по отцовской линии глаза и волосы илсигов, но нос и подбородок у Тоса были материнскими. Мальчик тряхнул головой, откидывая челку со лба, и радостно улыбнулся матери. Сара слабо улыбнулась в ответ. Последнюю неделю Тос выглядел более счастливым. По какой-то странной причине присутствие Кейда пошло детям на пользу.

— Скажи Мариссе, чтобы она пришла сюда, — отозвалась Сара.

— Сюда? Но ведь уже темно! Кейд сказал…

— Меня не волнует, что сказал Кейд! — оборвала его Сара. — Передай леди Мариссе, что я жду ее здесь.

Тос пожал плечами и отправился выполнять поручение матери.

Вскоре появилась Марисса. В одной руке у нее был фонарь, а в другой — кубок с вином. Кубок она протянула Саре.

— Я подумала, что пара глотков тебе не помешает, — мягко произнесла Марисса. Сара улыбнулась. Марисса была такой чуткой! Сперва Сара неприязненно относилась к новой соседке — ее отпугивали титул и типично ранканская внешность Мариссы. Теперь же она просто не знала, что стала бы делать без подруги.

— Спасибо, Марисса. Пожалуй, ты права. Сара сделала глоток и с наслаждением почувствовала, как в желудке растекается тепло.

— Кейд тебя достал, да? — спросила Марисса, приподняв бровь.

— Ох, этот Кейд! Я его не понимаю, — Сара понизила голос почти до шепота. — Он меня пугает. Марисса рассмеялась.

— Он пугает всех. Даже Тарга.

— Что-то не верится.

Сара искренне считала, что на свете не существует такой вещи или такого человека, которые могли бы напугать странного охранника Мариссы. Тарг испугался? Что за нелепость. Впрочем, предполагать, будто Кейд может чего-то испугаться, — не менее нелепо.

— Чистая правда! — заверила ее Марисса. — Тарг шипит и плюется каждый раз, когда Кейд входит в комнату. — Марисса улыбнулась — на взгляд Сары, несколько натянуто. — Клянусь, у него волосы встают дыбом!

Сара рассмеялась. Шевелюра Тарга уже давно служила женщинам предметом для шуток. Мысль о том, что его рыжие волосы встают дыбом, была довольно забавной.

— Прямо дикобраз какой-то! — сказала она, и подруги снова рассмеялись.

— Марисса, а почему ты наняла охранников? — спросила Сара. В ее голосе уже не было и следа веселья. Марисса помолчала. Она ненавидела такие моменты. Ей нравилась Сара, и ей очень хотелось рассказать подруге всю правду. Ложь разделяла их. Но Марисса принадлежала другому человеку и считала нужным платить свои долги.

— Ну ладно, Сара, так и быть, я тебе расскажу, — произнесла наконец она. — Этот город — здесь так опасно! Я просто хочу чувствовать себя в безопасности. Видят боги, я могу себе позволить такие расходы.

— И скольких ты наняла?

— Троих. Не считая Тарга, конечно, — Марисса прикусила губу. — Открою тебе один секрет… — Марисса огляделась по сторонам. — Я приказала им, чтобы они присматривали и за твоим домом тоже. Так что… — она не договорила. Сара отвела взгляд и коротко прикоснулась к колену подруги.

— Спасибо, Марисса… — Сара снова подняла голову. — Но я не думаю, что нас кто-нибудь побеспокоит, пока Кейд здесь. — Она глотнула еще вина. — Ты ведь знаешь, зачем приехал Кейд, правда?

Это было скорее утверждение, чем вопрос. Сару удивило странное беспокойство, звучавшее в словах Мариссы. Марисса явно что-то скрывала, но Сара не собиралась ничего выпытывать. Она уважала чужие тайны.

— Да, знаю, — кивнула Марисса. — Он приехал, чтобы найти… гм, убийц Террела.

— Кейд приехал, чтобы убить того, кто это сделал, Марисса.

— Ну, ведь Террел был его братом!

— Да, — Сара пожала плечами. — Но все это выглядит так странно…

— Ой, Сара, да не болтай глупости! — рассмеялась Марисса.

Сара повернулась к подруге.

— Я говорю совершенно серьезно. Шесть месяцев назад я была женой горшечника. У меня было все, — Сара махнула себе за спину, указывая на дом, — хороший дом, прекрасное хозяйство, двое чудесных детей и мужчина, которого я безумно любила.

Марисса положила руку на плечо подруги.

— А теперь… — Сара покачала головой. — Теперь я ничего не понимаю. Моего мужа убили, замучили до смерти в этом самом доме, пока мы с детьми спали. И я до сих пор не знаю — за что. Потом появился этот странный человек. Мой загадочный деверь. Хоть он и брат моего мужа, но они с Террелом ничуть не похожи. С его речами, оружием, мрачным видом и тайнами. Внезапно я обнаружила, что нахожусь в центре какого-то заговора, какой-то истории об убийстве и мести, — из тех, которые рассказывают уличные сказители, — Сара сделала большой глоток вина. — Я больше вообще ничего не понимаю, Марисса, и я устала бояться.

Марисса ничего не ответила. Здесь не годились слова утешения. Она и сама слишком хорошо знала, что это значит — жить в страхе, знала, как меняется мир с наступлением ночи, знала, как чувствует себя человек, внезапно выброшенный из теплого, уютного уголка в мир внезапных опасностей и смутных теней. Ну что она может сказать этой женщине? Как она может утешать Сару, если сама никогда в жизни не ведала утешения?