Сюрприз для отца-одиночки - Мелинда Минкс

на том, чтобы представить, как она выглядела бы без этой чертовой куртки, вообще без одежды. Почему, черт возьми, я так...

Я вижу, как глаза Наоми расширяются, и понимаю, что смотрю на нее уже Бог знает сколько времени.

Я откашливаюсь.

— Я расчистил твою дорогу.

— Значит, я больше не буду пользоваться твоей, — говорит она.

— Верно, — говорю я, кивая. — Вот почему я это сделал. К тому же я раздобыл немного дров.

— Значит, ты украл у меня дрова? — спрашивает она

— Эмм...

— Я шучу, — усмехается она. — Мне они не нужны. И ты сделал всю работу.

— Спасибо, — говорю я.

Эмили хихикает.

— Вы напоминаете мне Логана и Оливию.

— Кто это такие? — спрашивает Наоми.

— Твоя подруга Оливия? — спрашиваю я ее. — Та, рыженькая?

Эмили кивает.

— Логан влюблен в Оливию, поэтому просто дразнит ее, вместо того чтобы сказать, что она ему нравится.

Наоми начинает нервничать и вскакивает, все еще держа Элизабет в руках.

— Я... э-э... мне пора идти.

— Нет, — говорит Эмили. — Ты не можешь уйти!

— Она может. Ты не можешь держать ее здесь в заложниках, — говорю я.

— А что такое заложник? — спрашивает она.

— Когда ты удерживаешь кого-то против его воли.

— Но она хочет остаться, — говорит Эмили. — Правда, Наоми?

— Хм, — говорит Наоми. — Я бы с удовольствием вернулась и снова поиграла с тобой, милая. Но мне, наверное, пора идти.

— Ладно, — говорит она, забирая Элизабет и выглядя немного грустной. — Если ты пообещаешь скоро вернуться.

— Обещаю, — говорит Наоми.

Я провожаю Наоми до ее машины.

— Извини, что так вышло, — говорю я, почесывая щетину.

— Ты о чем?

— Неважно, — говорю я. — Дети иногда говорят глупости.

Она что, даже не слышала, что сказала Эмили? Я вовсе не симпатизирую. Я просто рассматривал тело Наоми. Ничего более.

— Она очень умна и обладает богатым воображением.

— О, — говорю я, — Да, она очень умна. Я не имел в виду, что она глупая, просто она говорит глупости. Иногда.

Наоми улыбается.

— Не волнуйся, Тео, я могу сказать, что у тебя нет симпатии ко мне.

Я поднимаю бровь, и щеки Наоми краснеют, когда она ныряет в свою машину. Она захлопывает дверь и уезжает.

У меня нет к ней симпатии.

Глава 6

НАОМИ

Прошло несколько недель, а Тео так и не позвонил мне.

Я несколько раз приезжаю на стройку, но он меня не увидит, только если не решит подойти к забору и заглянуть сюда. Я продолжаю надеяться, что столкнусь с ним, но этого так и не происходит.

Я почти подумываю о том, чтобы написать ему и сказать что-то вроде:

— Ты же не хочешь, чтоб я нарушила обещание, данное Эмили... может, мне как-нибудь присмотреть за ней, пока ты работаешь?

Я помню, как она сказала, что он работает дома, и я предполагаю, что он делает свою работу, пока она в школе, так что это не очень правдоподобное оправдание.

Я возвращаюсь в свой дом после сеанса с клиентом и вижу два фургона, припаркованных на подъездной дорожке.

Я выхожу и вижу, что фургоны — это машины из службы по ремонту водопровода, — и когда я захожу внутрь, двое мужчин с инструментами в руках практически сбивают меня с ног, выбегая из моего дома.

— Прошу прощения? — кричу я им. — Я здесь живу, что вы...

— Не ходи туда! — кричит мне один из них.

Я игнорирую его и поворачиваю за угол, чтобы войти в дверь, но я ступаю в большую лужу воды. Я заглядываю внутрь и вижу, что источник лужи — моя гостиная. По крайней мере, три дюйма воды покрывают весь мой пол.

Чья-то рука хватает меня за локоть и тянет назад.

— Пол может провалиться внутрь. Заходить туда небезопасно.

— Я... Я живу здесь.

— Теперь уже нет, — говорит он. — Прорвало трубу и залило весь дом. Весь район потерял напор воды, но ваш дом «вытянул короткую соломинку».

И тут я вижу, как мой домовладелец врывается в дом. Она кричит на них. Она едва смотрит на меня.

— Мэм, — говорит он ей. — Как я уже сказал, мы делаем все, что в наших силах. Если вы хотите, чтобы мы спасли как можно больше, вы должны позволить нам делать нашу работу.

Она бросает на него яростный взгляд, пятится и смотрит на меня с какой-то обидой.

— Я так понимаю, что ты расторгаешь договор аренды?

Я усмехаюсь. Я должна чувствовать облегчение?

Она пересекает улицу и возвращается в свой теплый, не затопленный большой дом, в котором живет.

Сантехник смеется.

— Она просто завидует, что не тебе платить за это. Представь, что если бы ты купила это место, то была бы в полной заднице! Тебе повезло... ты поймешь, когда действительно задумаешься об этом. Хотя не так повезло, как мне, — я получаю отличную плату за риск, связанный с этой работой.

Он улыбается мне, как будто мне есть дело до его зарплаты за риск.

— А как же мои вещи? — спрашиваю я.

— Э-э… — говорит он. — Я имею в виду, что вся ваша мебель испорчена. Несомненно, все, что было в шкафах на полу, тоже испорчено. Если вы принесете нам большие пластиковые контейнеры, мы можем попытаться для вас вытащить некоторые вещи, но сначала мы должны остановить обрушение пола. Будет сложнее отремонтировать трубы, если пол не выдержит.

Он жестом указывает на входящего мужчину.

— Тащи этот чертов шланг в ванную! Ну же, парень! Плата за риск! — он громко хлопает в ладоши, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.

Они протискиваются мимо меня, таща внутрь большой промышленный шланг.

— У меня есть вещи памятные для меня, — говорю я, думая о своих картинах в рамках и драгоценностях в шкафу. — Могу я дать тебе, э-э, дополнительную плату за риск, чтобы ты достал их для меня прямо сейчас?

Его глаза загораются при упоминании о дополнительной плате, и 100 долларов спустя у меня в руках обувная коробка, полная моих самых ценных вещей... и мне негде жить.

Мой домовладелец вернулась и снова кричит на водопроводчиков, поэтому я забираю свои вещи и выхожу, пока у меня еще есть такая возможность.

В моем внедорожнике звонит телефон, и я отвечаю, не глядя на экран. У меня появилась привычка надеяться, что каждый телефонный звонок — это Тео, хотя он говорил, что ненавидит телефонные звонки, — но я слишком расстроена своей бездомностью, чтобы даже думать об этом сейчас.

— Алло?

— Наоми, — тепло произносит старый женский голос, — это мисс Риверс!

— О, — говорю я, стараясь говорить как можно более приятным голосом. — Как поживаете?

— Хорошо, хорошо.