Белый крест - Наталья Иртенина

— Корову, танцующую на задних ногах?

Стаси покачала головой.

— Покойников. Призрачных мертвецов. Они всплывали из глубины земли, там, где были похоронены. И их было много. Лежали со сложенными руками, ногами строго на запад, некоторые с оружием — луки, мечи… А корову нашли на следующий день, недалеко оттуда. Мертвую. Толстый сук странным образом пропорол ей бок.

— Хм. Кладбище. — Мурманцев взял из миски пирог и откусил, размышляя вслух: — Кладбище? А не общий ли могильник? Не знаком я с древностями здешних краев. Массовых закланий как будто не должно было быть. Но ведь это всего лишь морок. Чем черт не шутит. А впрочем, это не имеет значения. Если хочешь, мы можем сейчас прогуляться туда.

— Заточение в светелке откладывается? — обрадовалась Стаси.

— Ровно на путешествие туда и обратно. — Мурманцев напустил на себя мужнюю строгость.

При свете дня зачарованное место выглядело заурядно, уныло и ничуть не походило на страшную сказку.

От дороги, прямой, но изрытой промоинами и ухабами, нужно было пройти вбок метров пятьсот. Тропинки здесь не водились, и Мурманцев собою прокладывал путь в густом подлеске. Границей Чертова логова считался внезапный переход от смешанного леса к сосняку. Здесь было тихо и сумеречно. Трава почти не росла. Среди опавших иголок попадались редкие кустики черники и малины. Стаси казалась разочарованной.

— Ты ожидала увидеть зловещий дремучий бор? — оглянувшись на жену, спросил Мурманцев.

— Как ты думаешь, — она не ответила, — эта малина не ядовитая?

— Можем опробовать на шофере, — весело предложил он.

— Или на кротах, — задумчиво произнесла Стаси.

— Что? Каких кротах?

Остановившись, она смотрела куда-то в сторону.

— Тех, что накопали эти кучи земли. Кроты-мутанты.

Мурманцев наконец увидел. Небольшие холмики между деревьями неподалеку. Располагались они в беспорядке, в котором проглядывала упрямая методичность. Мурманцев подошел ближе. Ямки были узкие, но глубокие.

— Боюсь, этот крот уже отведал здешней малинки.

— Лодочник?

— Он самый. Бедняга помешался на сундуке с золотом.

Они двинулись дальше. Скоро сосняк опять перешел в лиственный лес. Но кусты и молодые побеги здесь росли реже, а трава ниже. И неба было больше. Вырытые ямы лезли на глаза повсюду — безумный лодочник не жалел сил.

Возле древнего необъятного дуба начинался овраг. Земля внезапно обрывалась спуском. Словно змеи, клубились устрашающие корни.

— Смотри. Там, внизу.

— А это уже похоже на целую могилу.

Мурманцев стал спускаться.

Внизу, среди лопухов и дикой смородины, зиял настоящий археологический раскоп. Неровная яма с кровать размером и глубиной полтора метра. Присев на ее краю, Мурманцев взял горсть земли, пропустил между пальцами. Яма была безнадежно пуста.

— Может, он все-таки отыскал свой приз? — Стаси встала рядом.

— Вряд ли.

Мурманцев спрыгнул и поднял какой-то бугристый серый камешек.

— Посмотри-ка. — Он отдал камень жене.

Повертев его в руке, она посмотрела на Мурманцева.

— Кость?

— Полагаю, пяточная, — кивнул тот. — Очень старая. Он действительно раскопал могилу.

Мурманцев выбрался из ямы, взял кость и бросил на дно.

— Незачем тревожить мертвецов. Пойдем. Нужно возвращаться.

Они поднялись по склону и пошли обратно к дороге.

— Ты думаешь, этого несчастного и его семью убил мертвец? — спросила Стаси, отцепляя от брюк колючки репейника. — Разве они не были христианами?

Мурманцев не ответил. Только метров через полсотни заговорил:

— Давным-давно у некоторых язычников был интересный обычай. Существовали определенные сакральные запреты. Мир мертвых и мир живых должны были быть четко отделены друг от друга. Живым запрещалось праздное пребывание на территории мертвых. Для этого, когда закладывалось новое кладбище, назначали сторожа. Его убивали и закапывали в землю. В могилу клали оружие. Чаще всего то самое, которым был убит этот сторож. Его дух должен был охранять покой мертвых, отпугивать живых.

— Похоже, сторож этого кладбища исправно нес службу, — шутливо сказала Стаси. — Просто мастерски застращал местное население.

— Но вдруг является наш лодочник со своей безумной идеей и тревожит покой самого сторожа. Неудивительно, что служивый разгневался, — поддержал шутку муж.

— Ты не сказал, что нашел в доме лодочника. Орудие? Топор? Нож?

— Да, — коротко сказал Мурманцев. Небольшая часть правды при желании может заменить всю правду.

— Что ты сделаешь с ним?

— Выброшу. — Он пожал плечами.

— Его нельзя отдать в музей?

— А зачем? — И добавил: — Только не говори Лутовкину. Не то он углядит в этом покушение на культурное наследие.

Мурманцев отвез Стаси в пансион, сам же не медля отправился в город.

Уездный Ведищев вел свое существование в издревле привычном полусне. Ночью погружался в фонарное безмолвие. С рассвета наполнялся дремотным гулом. Звон трамваев, неспешно ползающих по улицам, кряхтенье фургонов, развозящих почту и продуктовый ассортимент, шелестенье степенной патриархальной торговли на рыночной площади. Затихающие отзвуки разговоров о погоде, здоровье, событиях в мире и о том, суров ли был нынче батюшка на исповеди. Словом, обыкновенная, не претендующая на столичные моды глубинка.

Мурманцев велел остановить возле дома, где жила «мадам экстрасенс». Шофера отпустил на обед в трактир по соседству. Сверток из бардачка прихватил с собой.

Доходный дом старинной, прошловековой постройки имел шесть этажей и три подъезда. Консьержей не было ни в одном. На третьем этаже на двери Мурманцев прочел медную потемневшую табличку:

МАДАМ ЮЛИЯ.

ЛИЦЕНЗИОННЫЙ ЭКСТРАСЕНС

ВЫСШЕЙ КАТЕГОРИИ.

МАСТЕР КОСМОЭНЕРГЕТИКИ И

ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНОЙ МЕДИТАЦИИ.

ДУХОВНОЕ ЦЕЛИТЕЛЬСТВО, ЯСНОВИДЕНИЕ,

ГАРМОНИЗАЦИЯ ОТНОШЕНИЙ.

ЭКЗОРЦИЗМ. КОНСУЛЬТАЦИИ.

ПРИЕМ С 11 ДО 19 ЧАС.

ВЫХОДНОЙ — ПЯТНИЦА.

Мурманцев кисло поморщился и нажал кнопку звонка. Внутри зачирикала электрическая певчая птаха.

— Иду, иду! — пропел женский голос из-за двери. — Уже открываю!

Мадам Юлия оглядела Мурманцева с недоверчивым восторгом в густо подведенных глазах. На голове у нее было высоко наверчено полотенце.

— Мсье нуждается в услугах экстрасенса? — спросила она, манерно выпячивая губы вперед. — О, прошу вас!