Белый крест - Наталья Иртенина

— Когда это было?

— Валька еще не помер когда.

— А после того ты видел эту вещь?

— Не. Батя спрятал.

— Можешь сказать куда?

Мальчик долго думал, закрыв глаза.

— Подоконник. Там мамка раньше деньги держала. Батя доставал оттуда что-то. Я видел.

— Хорошо, малыш. Ты очень помог мне. — Мурманцев поднялся.

— Дядя, — позвал ребенок. — А я скоро умру?

— Нет, малыш. Ты не умрешь.

Он вернулся к машине.

— Гони обратно, — велел шоферу. — К дому лодочника. Быстрее.

Машина рванула с места. Мурманцев в нетерпении барабанил пальцами по дверке, выбивая венгерский танец Брамса.

Складывалась интересная мозаика. Нехорошее место в лесу. Пропавший сундук с сокровищами. (А вот зачем удирающему за границу черному барону, ближайшему советнику царя-отступника, понадобилось прятать в землю золото? Не надеялся довезти или, наоборот, надеялся еще вернуться? Загадочная история.) Каменный нож, которым обезумевший лодочник осквернил образа.

Не раскопал ли Плоткин древнее капище, где какое-нибудь дремучее угрское племя приносило жертвы своим богам?

«Кабриолет» влетел в деревню, оставляя за собой кильватерную струю оседающей пыли. Брызнули в стороны испуганные бабы с вилами на плечах. Мужик на телеге едва успел прижать лошадь к обочине.

— Н-но, окаянная! — послышался сзади злой окрик. — Пшла, чего встала!

Два поворота, колодец с журавлем, сельская лавка, и они на месте.

…Утверди шаги мои на путях Твоих, да не колеблются стопы мои. К Тебе взываю я, ибо Ты услышишь меня, Боже… Обнажи меч и прегради путь преследующим меня; скажи душе моей: «Я — спасение твое!»…

Перекрестившись, Мурманцев спрыгнул в пыль дороги. Гнилое яблоко все еще лежало перед калиткой — колесом автомобиля раздавленное в грязную мокрую лепешку.

Ребенок не сказал, в каком подоконнике был устроен тайник. Чутье повело к тому, что возле красного угла в главной комнате. Цветущая герань в горшках липко пахла горечью. Мурманцев провел рукой снизу, над батареей отопления. Пальцы попали в длинную щель между стенкой и деревянной плиткой подоконника. Труха, пыль, паутина. Сверток. Туго втиснутый в щель, завернутый в тряпку предмет. Мурманцев вытащил его и перенес на стол. Развернул.

В самом деле нож. Никакого сомнения. Рыжевато-коричневое каменное лезвие затупилось и растрескалось, на одной стороне выбиты еле различимые знаки. В неровностях грубо выточенной рукояти еще оставалась земля. Возможно, ритуальный нож древних жрецов-волхвов.

Мурманцев аккуратно завернул его в тряпицу и вышел из дома. В машине открыл задний бардачок, положил находку туда.

— Так, говоришь, к ведьме городской ваш лодочник наведывался? — спросил он у шофера, откидываясь на спинку сиденья.

— А к ней, барин, кто только не наведывается, к Юльке-то. Бывает, что и наш брат ходит. Девки, к примеру. Не поделят парня, и к ней тайком друг от дружки бегут. Господа тоже, бывает, захаживают. Может, со скуки, а может, так, по надобности чего. Не знаю, врать не стану. Его высокоблагородие, начальник городской полиции, так и вовсе у Юльки ночевать удумали. Им, конечно, виднее. Может, засаду на кого устроили? — с деланной наивностью и напускным безразличием предположил парень. — Куда теперь-то поедем, барин?

— К старосте, — коротко ответил Мурманцев, хмуря брови.

Череда свидетелей, отобранных для допроса, наконец иссякла. Староста общины Ковалев стал потчевать Анастасию Григорьевну чаем из старинного, начищенного до блеска самовара. Сам же, сменив майку под пиджаком на красную рубаху, почтительно стоял в сторонке, у окна, и объяснял:

— Настоящий русский самовар, ваше сиятельство, — его ничем не заменишь. Это ведь такая вещь. Не вещь, а целое явление. Вот, скажем, электрический чайник — ни вида в нем, ни солидности, ни вкуса. Одна утилитарность. У меня их в доме аж две штуки. Но для гостей, особливо господского звания, всегда ставлю самовар. Уж самовар всем чайникам царь и господин. На небе Бог, на земле государь, а на столе, ваше сиятельство, завсегда самовар… А вот и супруг ваш возвернулся, — глядя сквозь прозрачную занавеску на окне, сообщил он.

— Ну, теперь, Егор Михалыч, придется вам и мужу моему отдельно живописать достоинства самовара, — откликнулась Анастасия Григорьевна, улыбаясь.

— Непременно, ваше сиятельство. — Староста с достоинством поклонился и пошел встречать гостя.

Но Мурманцев, войдя, от чая отказался. Отослал старосту и притворил дверь. Был озабочен и невесел.

— Вот что, — сказал он, садясь. — Отвезу-ка я тебя обратно домой.

— Я не поеду… — быстро возразила Стаси.

— Не спорь. — Он взял ее руку и поцеловал. — Поверь, тебе лучше не вмешиваться в эту историю. Ничего в ней нет хорошего.

— Но я уже вмешалась в нее.

— Я отвезу тебя домой, — повторил Мурманцев.

— Вы отстраняете меня от расследования, Савва Андреич?

— Считай, что так. В конце концов, я старше вас по званию, лейтенант Мурманцева.

— Могу я хотя бы узнать, чем вызваны ваши опасения за меня, господин подкапитан? — теребя салфетку, поинтересовалась Стаси.

— Вопрос не по существу. Родная моя, приказы вышестоящих не обсуждаются.

— Ты что-то обнаружил. И боишься за мою тонкую душевную организацию. — Стаси была догадливая женщина. — А может, просто не хочешь, чтобы я познакомилась с призраками Чертова логова?

— Я не хочу, чтобы ты вообще знакомилась с призраками.

— Ну что ж, — усмехнулась она. Измятая салфетка упала на стол. — Вряд ли и ты с ними встретишься. Они являются только по ночам.

— Вот и хорошо.

— Хоть это и глупо.

— Что именно?

— Бояться призраков на кладбище.

— Кладбище? Кто сказал — кладбище? — поразился Мурманцев.

— Ты так озабочен отправкой меня восвояси, что забыл спросить, что я узнала от здешних людей.

— И что же ты узнала, душа моя?

— Например, что лодочника за последний месяц несколько раз видели едущим на велосипеде в город. Тогда как раньше он пользовался только автобусом.

— Не хотел иметь попутчиков, — кивнул Мурманцев. — Все же не зря местное высокоблагородие опасалось за репутацию своей половой связи. Но меня больше интересует кладбище, — напомнил он.

— Это действительно интересно. Никто не знает, что было на том месте в старину и было ли вообще. Лес как лес. Но один крестьянин вспомнил, что давным-давно его дед рассказывал, как мальчишкой еще искал отбившуюся корову и забрел как раз туда. И что ты думаешь, он там увидел?

— Корову, танцующую на задних ногах?