Ядовитый соблазн - Эрика Адамс

его Эмилии, подводя к собравшимся, спешившим поздравить их пару с триумфально быстрым завершением гонки. Особенно дотошные даже засекли время, наперебой сообщая, что это рекорд.

— А вы не желаете поучаствовать? — вопрос Максимилиана был адресован Лаэрту, находящимся среди прочих поздравляющих, — говорят, что вы прекрасно владеете искусством гребли?

— Воздержусь, — отозвался тот, мельком взглянув на Эмилию, — кажется, удача от меня сегодня отвернулась, предпочтя иную гавань.

От услышанных слов сердце Эмилии забилось чуть быстрее, сжавшись от сладкого предвкушения: что это было, тонкий намёк или простая фигура речи?

Глава 3. Приём гостей

Следующим утром, нежась в постели, Эмилия перебирала в памяти чудесные мгновения прошедшего пикника, стараясь не заострять внимания на некоторых досадных мелочах, отметая их в сторону. Постель нежно-бежевого цвета выгодно оттеняла молочную белизну кожи девушки, а тёмные волосы, разметавшиеся по подушке после сна, придавали её облику слегка небрежный вид. Вставать с постели не хотелось совершенно, несмотря на то, что время завтрака миновало уже давно и, скорее всего, она уже не успеет вовремя спуститься к полднику. Так стоит ли торопиться? И не лучше ли провести время в своё удовольствие? Нужно было ещё столько всего обдумать…

И прежде всего, свою линию поведения с Лаэртом Солсбури, захватившем её внимание, но не отвечающим ей тем же. Странное дело, даже тот нелюдимый и невоспитанный тип, Максимилиан Ровере, уделил её особе должное внимание, чего не скажешь о золотоволосом красавце Лаэрте. Лучше бы на месте того Максимилиана оказался Лаэрт, с досадой подумала она, испытывая некий дискомфорт от того, что впервые почувствовала себя немного уязвлённой холодным равнодушием со стороны интересующего её мужчины. Нет, этому не бывать, усмехнулась она про себя, начиная разрабатывать собственный план. Причём уже было ясно, что одним появлением перед ясными голубыми глазами Лаэрта дело не обойдётся. Тут нужно действовать иными методами…

Эмилия сладко потянулась, прогоняя прочь остатки сна. Её энергичная натура жаждала приступить к действиям, не терпя ни минуты промедления. Она даже почувствовала лёгкие признаки голода и позвонила в колокольчик, вызывая прислугу, дав ей приказ принести завтрак в комнату. Дожидаясь пока принесут завтрак, Эмилия, прохаживаясь по комнате, к своему удивлению увидела из окна, как во двор съезжаются экипажи, один за другим. Не иначе как отец решил созвать новых знакомых, но забыл предупредить её об этом. Вчера она покинула пикник раньше него, решившего задержаться в компании своих приятелей, и не стала дожидаться его позднего возвращения. Прислуга подтвердила её догадки, передав, что отец просил Эмилию спуститься к обеду.

— Кто съехался по просьбе отца?

Прислуга начала перечислять фамилии, по большей части знакомые Эмилии. Было среди названных имён парочку новых для неё людей, о которых она слышала только из чужих разговоров, но не была знакома с ними лично. Скорее всего, придётся спуститься и провести полчаса или час в их обществе…

— Хорошо, — кивнула она горничной, — можешь приготовить нежно-розовое платье.

Горничная поспешно кинулась исполнять приказ, более не смея давать неуместные замечания. Эмилия усмехнулась про себя: похоже, что горничная всё же поняла оплошность, допущенную ею накануне, и сейчас из кожи вон лезла, чтобы выслужиться перед своей хозяйкой, не желая терять хорошее место. Так-то лучше.

Эмилия вновь подошла к окну, наблюдая за собиравшимися джентльменами и их супругами, заметив среди них того, кого явно не ожидала здесь увидеть. Его безошибочно можно было узнать по лёгкой хромоте. Она застыла, вглядываясь в фигуру Максимилиана. Почему отец решил пригласить и его? Сведений, полученных о нём накануне, было вполне достаточно, чтобы понять — Максимилиан относится к тому типу знакомых, которых терпят лишь из необходимости, но никак не из чувства расположенности к ним. Тем временем мужчина неспешно приближался к дому, оглядывая его фасад. И надо же было ему поднять глаза вверх и увидеть её, застывшую в оконном проёме. Эмилия невольно отпрянула назад, одёргивая тюль, и тут же раздосадовалась на саму себя за оплошность.

— Подожди, — велела она служанке, — можешь не заниматься подготовкой розового платья. Будет достаточно повседневного, а после спускайся вниз и передай отцу, что я чувствую себя утомлённой и останусь у себя.

Горничная молча кивнула головой и мгновенно исполнила приказанное ей, оставив Эмилию на некоторое время в просторной светлой спальне наедине с собой. Отец пару раз справился о самочувствии дочери: поначалу отправил одного из своих доверенных лиц, после подошёл к её покоям сам, предлагая спуститься вниз, к гостям, всего на пару минут из вежливости. Но она, сославшись на дурное самочувствие, отказалась.

— Дурное самочувствие или дурное настроение? — поинтересовался отец. Дверь, немного приглушающая звуки, не могла скрыть ироничной интонации его голоса. Отец, как никто другой, знал свою дочь и с лёгкостью определял, когда она на самом деле была нездорова, а когда всего лишь использовала мнимую болезнь в качестве благовидного предлога, чтобы отказаться от неприятных обязанностей.

— Мне кажется, эти два понятия столь близки, что не стоит разделять их, — отозвалась Эмилия, досадуя на прозорливость отца. Отец закашлялся: в последнее время хриплый надсадный кашель донимал его все сильнее, и Эмилии стало совестно от того, что она всего лишь приписывает себе признаки болезни, в то время как отцу, по всей видимости, на самом деле нездоровится.

— Хорошо, — голосом, более хриплым, чем обычно, произнёс отец. — Я не стану тебя заставлять поступать против твоей воли. Но хотелось бы, чтобы в следующий раз, когда я решу принимать гостей, твоя болезнь не наступила столь внезапно.

Ей ничего не оставалось кроме как согласиться со словами отца: у его благодушия тоже имелся предел. И не стоило доводить его до того, чтобы ему приходилось выказывать свой норов. Эмилия привела себя в порядок и приказала прислуге отнести чашку ароматного чая в библиотеку, как и входящую корреспонденцию. Как правило, уже на следующее утро после посещения торжественного обеда, ожидала стопка приглашений или благодарностей за чудесно проведённое время. Она сама буквально пару дней назад готовила к рассылке стопку подобных же писем, давая приказ доставить их сегодня же утром по ближайшим соседям.

Библиотека располагалась на том же этаже, что и спальня, и она добралась до неё в два счёта, оставшись незамеченной многочисленными гостями, расположившимися по большей части на нижнем этаже дома. С письмами она расправилась довольно быстро, отвечая заранее заготовленными для подобных случаях фразами: вежливо отказывалась, ссылаясь на занятость, если считала приглашение неуместным или недостойным высоты её положения, или принимала приглашение, не забывая отмечать назначенный день и час встречи в своём ежедневнике. А после принялась за чтение,