Недожитая жизнь - Зое Дженни

— Как прошла вечеринка у Сезен? — спокойным голосом, желая разрядить обстановку за столом, спросил Ахмет.

Ата беззвучно затворила за собой дверь.

— Так себе… — неопределенно проговорила Айсе.

Но Зафир перебил ее.

— Нет! — произнес он так громко, что Айсе вздрогнула. — Я должен сразу со всей ясностью заявить, что вечеринка превратилась в сплошной кавардак и что Сезен водится с такими людьми, которых я ни при каких условиях принять не могу!

— Но она моя лучшая подруга! — защищаясь, промолвила Айсе.

— Тем хуже.

Зафир впал в такое возбуждение, что ложка в его руке дрожала.

Ахмет откинулся на спинку стула и поочередно посмотрел на Айсе и Зафира.

— Что за люди?

— Айсе флиртовала с одним из приятелей Зиги!

Айсе уронила ложку в тарелку с супом.

— Это вообще не соответствует истине! — возмущенно крикнула она. — Я совершенно не знаю Кристиана!

— Тем не менее знаешь, как его зовут, — уцепился Зафир и скрестил на груди руки, как будто именно они могли его выдать.

— Кто такой Кристиан? — спросили Ахмет и Антая в один голос.

— Новенький в школе, и производит крайне неприятное впечатление, — сказал Зафир.

— В таком случае как он попал на вечеринку к Сезен? — спросила Антая.

— Сезен поддерживает знакомство с кем попало, я это уже не раз говорил! — проворчал Зафир.

— А как его фамилия и чем занимаются его родители? — продолжала наседать Антая.

Зафир пожал плечами.

— Следовательно, ты его не знаешь? — спросил Ахмет.

— Его, похоже, здесь никто не знает, — подтрунивая, добавила Антая, — даже Айсе.

Айсе покачала головой.

— Стало быть, мы говорим о привидении, — смеясь, сказала Антая.

Зафир шумно втянул воздух.

— У меня есть серьезные основания полагать, что за этим привидением скрывается крайне агрессивный…

Ахмет оборвал его.

— Зафир, — проговорил он, — сколько раз я тебе уже говорил, чтобы ты избегал встреч с типами, подобными Зиги, и просто не замечал их.

— С ними невозможно избежать встречи, когда они становятся поперек дороги. Или ты думаешь, что я буду от них бегать? — Щеки Зафира пылали. — У них нет никакого уважения к нам. Я вправе делать что хочу, а они ненавидят и оскорбляют нас везде, где только возможно.

— Это не должно тебя заботить, — возразил Ахмет. — Не стоит из-за этого кипятиться.

— Тогда они никогда не остановятся.

— Ты их не изменишь. Следи лучше за тем, чтобы делать успехи в школе, — сказал в заключение Ахмет и энергично поставил рюмку на стол.

Антая нажала ногой на звонок под столом, дав Ате в кухне сигнал убрать суповые тарелки и принести основное блюдо.

Зафир беспокойно поглядывал на дверь, как будто собирался сразу подняться и убежать.

— Могу ли я не быть во вторник на вечеринке? — осторожно спросил он.

Антая тотчас отрицательно покачала головой.

— Нет, — строго сказала она. — Ты останешься дома.

После этого он принялся ковырять вилкой и ножом в тарелке с таким видом, словно всё в ней должен был измельчить в крошки.

Айсе украдкой тронула Зафира ногой.

— Я ведь тоже останусь дома, — сказала она и склонила голову набок.

— Это другое дело, — снисходительно бросил Зафир, не глядя на нее.

— Кроме того, ты и так слишком много слоняешься со своими друзьями, — решительно заявил Ахмет.

— Я не слоняюсь, а устанавливаю контакты, — возразил Зафир, положил столовый прибор на тарелку и, скрестив на груди руки, в молчаливом оцепенении уставился в пространство. Айсе между тем сделала из своей салфетки птицу и положила ее перед Зафиром.

— Забудь это, — только и сказал он, ударом кулака расплющив птицу.

Вернувшись в свою комнату, Айсе закрыла дверь, подошла к шкафу и вынула из него вишнево-красную ночную сорочку. Когда в магазине Айсе восторженно прикинула ее на себя, Антая только неодобрительно покачала головой и тотчас же повесила ее обратно на плечики. Вместо нее Антая тогда накупила ей кучу бежевого нижнего белья и ночных сорочек сизого цвета.

Но на следующий день Сезен стащила для Айсе эту сорочку. Сезен тянула все, что попадалось ей под руку. Даже флакон из собственной ванной Айсе однажды обнаружила у Сезен на ночном столике. Но в тот раз Айсе и виду не подала, она даже не обиделась на подругу, ибо Сезен тут же исправила прегрешение, периодически принося ей после своих масштабных разбойничьих набегов на универмаги такие вещи, которых Айсе сама себе никогда бы не купила.

Сейчас Айсе с удовлетворением расхаживала в краденой сорочке по комнате и нервно набирала на мобильном телефоне номер Сезен.

— Наконец-то! — воскликнула она, услышав голос подруги. Похоже, та уже легла спать. До слуха Айсе донеслось шуршание одеяла.

— Ну, чем все закончилось?

— Я до трех ночи прибирала самый большой свинарник в своей жизни, — сказала Сезен, голос ее звучал утомленно. — А с тех пор как вернулись мои родители, здесь настоящий ад.

Выдержав паузу, она продолжала:

— Какой-то идиот слямзил серебряную рамку со свадебной фотографией. Разбито зеркало в ванной комнате, а видела бы ты прожженные дырки в постели родителей!..

— И что они сказали после всего этого?

— Они хотят, чтобы я выметалась из этой квартиры, — сообщила Сезен равнодушно, словно это было в порядке вещей.

Айсе задумчиво помолчала. Было слышно потрескивание на линии.

— Что ты теперь собираешься делать? — наконец спросила Айсе.

— Да ты обо мне особенно не беспокойся. Если здесь кто и выживет, так это я! — Сезен помолчала. — Нет, серьезно. Я перееду к одному приятелю, на время.

— У тебя есть приятель? — в голосе Айсе прозвучало удивление.

— Ты не то подумала, я же говорю: приятель. Мы не любовная парочка. Угомонись!

— Это тот старик?

Несколько дней назад Айсе видела, как за Сезен заехал какой-то мужчина, который, словно это само собой разумеется, поцеловал ее в губы.

— Ему тридцать.

— Я и говорю — старик.

Ее вывело из себя то, что он поцеловал Сезен в губы, но прежде всего ей было досадно, что она ничегошеньки об этом не знала.

— Сезен, ты это делала? — спросила она очень тихо, но настойчиво.

Сезен рассмеялась. Айсе вздрогнула, смех из телефонной трубки прозвучал как оплеуха.

— Ладно, признаюсь, — ответила она наконец.

— И как это было?

— Не знаю. Второй раз показалось лучше.

— Второй раз? Ты это дважды сделала?

Айсе соскочила с кровати и в волнении заходила по комнате.

— Почему ты рассказываешь мне об этом только сейчас?

Она присела на самый краешек софы.

— Я вроде бы говорила.

— Ты его любишь? — спросила Айсе боязливо и начала теребить подол ночной сорочки.

Некоторое время на линии царила тишина.

— Нет. В конце каждой недели он летает в Париж. Там живет его подруга. Забудь это. Мы только хорошие знакомые, — сказала Сезен успокаивающе.

— У него есть подруга, ты его не любишь и тем не менее переезжаешь к нему и ложишься с ним в постель! — возмущенно крикнула Айсе в трубку.

— Да, только поэтому.

— Ты для меня всегда будешь тайной.

— Коль скоро мы заговорили об этом, — внезапно сказала Сезен, — то тебе уже давно пора выпорхнуть из своей золотой клетки.

— Как ты себе это представляешь? — Айсе снова встала и подошла к окну.

— Ну да, после твоего ухода Кристиан расспрашивал о тебе. Он был довольно любопытен.

— И что ты ему сказала? — Айсе нервно прикусила запястье. Она слышала, как Сезен поправила за спиной подушку и глубоко вздохнула.

— Я сказала, что он рискует жизнью, если подойдет к тебе слишком близко.

— А что с Зиги? Они действительно не дружат между собой, или?..

— Я спросила его о Зиги, но это, похоже, было ему неприятно. Он сказал, что они уже давно знают друг друга. Быть в группе Зиги все равно что быть в плену какой-нибудь секты или вроде того.

— Ты еще что-нибудь разведала?

— К сожалению, ничего. — Сезен зевнула в трубку.

Айсе увидела мигание огней самолета, взмывающего в небо.

— У тебя окно тоже открыто?

— Да, — сонно сказала Сезен, — я вижу звезды.

— А самолет ты тоже видишь? — спросила Айсе.

— Да. Он взлетает.

— Теперь он исчез.

— И у меня тоже.

На следующий день Айсе и Сезен на перемене тотчас же помчались на третий этаж и заперлись в кабинке. Сезен великодушно уступила ей камеру. Они свесились из окна. Кристиан стоял внизу во дворе рядом с Пробором, Паулем и Зиги.

Айсе навела объектив на Кристиана и с помощью трансфокатора[5] медленно приблизила его лицо. Говоря что-то Зиги, он отчаянно жестикулировал, Айсе видела его увеличенный объективом рот, вытянутую шею и адамово яблоко, в ритме речи двигавшееся вверх и вниз. Но вдруг Кристиан резко повернулся и пропал из видоискателя. Айсе снова поймала его в поле зрения, последовала за ним наискось через двор, точно охотник за своей добычей.