Реальная вечеринка - Татьяна Тронина

Как же ей хотелось быть на месте Светы!

Следующим уроком была литература.

– Итак, как мы договаривались, сегодня каждый из вас прочитает свое любимое стихотворение, – начала урок Вера Ивановна. – Аверин!

Глеб Аверин (первый по алфавиту), глядя в окно, холодно и четко прочитал «Я вас любил, любовь еще, быть может…».

Очередь дошла до Светы Родченко.

– Светочка, ну а ты чем нас сегодня осчастливишь? – ласково спросила учительница.

– Вер Иванна, у меня горло болит! – лучезарно улыбнулась Света. Голос при этом у нее был совершенно нормальный.

– Болит? Ну ничего, в следующий раз… – милостиво кивнула учительница. – Хромова!

Зина Хромова вспыхнула, потом побледнела. Вышла к доске и, опустив голову, тихо, неуверенно прочитала стихотворение Есенина. Впрочем, ни разу не сбилась…

– Садись, четыре.

Зина вздрогнула, снова вспыхнула, но, ничего не говоря, скользнула на свое место.

Вера Ивановна сидела над журналом, задумчиво хмуря брови.

– Хромова… – вдруг сказала она. – Послушай, а что ты собираешься делать после следующего, девятого класса?

– Пойду в десятый, – негромко ответила Зина.

– Да? А ты уверена, что осилишь программу? – серьезным, задушевным голосом спросила Вера Ивановна. – Она очень сложная, тяжелая… Не всякий и справится. Надо уметь рассчитывать свои силы, девочка. Конечно, если ты захочешь идти в десятый, никто тебе не откажет – это твое законное право, но… Может быть, учиться в колледже тебе будет проще?

– Я справлюсь, Вера Ивановна, – тихо, но упрямо ответила Зина.

И тут Клава поняла, почему прежние времена ей нравились больше. При Якове Петровиче все ученики были равны. А теперь появились «нужные», вроде Светы, и «ненужные» – такие, как Зина Хромова. Та же самая Вера Ивановна была совершенно обычной, доброй женщиной, это Стелла сделала ее такой. Словно заколдовала!

Света обернулась и насмешливо, презрительно улыбнулась Зине.

И в первый раз Клава вдруг почувствовала неприязнь к Свете Родченко. Ну нельзя так себя вести, в конце концов!

На следующей перемене она решила не подходить к Свете. Какая разница, откуда та взялась, почему переменила школу год назад…

В буфете была очередь.

Лена с Клавой взяли по стакану чаю с бутербродом и втиснулись за последний столик у окна. Все вокруг шумели и галдели, за соседним столом Руслан Медведев очень эмоционально объяснял Аверину, почему «наши промазали» и чего ждать от отборочного матча.

– Можно к вам, девчонки? – Жанна Парщикова поставила на стол поднос и, обернувшись, замахала руками: – Светик, сюда, я нашла свободное местечко!

Цокая шпильками, подошла Света Родченко и, ни на кого не глядя, изящно села на стул.

– Ненавижу… – негромко произнесла Света, отпивая чай из стакана.

– Ладно, Светик, брось, – погладила ее по плечу Парщикова. – Не станет же он идти против Стеллы?

– Еще как станет! – сквозь зубы произнесла Света. Она словно не замечала сидевших рядом Лену с Клавой.

– Ты думаешь? К чему ему конфликтовать с начальством?..

– Он не человек. Он робот, – холодно улыбнулась Света. – У него внутри шестеренки с винтиками.

– Ха-ха-ха! Слушай, Светик, я просто умираю, какая ты остроумная… – засмеялась Жанна Парщикова.

– Меня никто не заставит делать то, что я не хочу, – сказала Света жестко. – Никто и никогда. Я вчера разорвала эту физику в клочья.

– Учебник? Ну ничего, можно новый купить…

– Жанка, ты не поняла – я ее учить не буду. Зачем?

В этот момент к столу подошел Денис Балашов. Сердце у притихшей Клавы замерло, а потом ухнуло куда-то вниз, в район желудка.

Денис вдруг произнес с дружелюбной улыбкой, глядя на Клаву:

– Привет, Рыжая! Как дела?

Клава открыла рот.

Но в следующий момент Денис уже весело болтал со Светой.

Клава закрыла рот.

Глава 4

В мире животных

После шестого урока Лена снова убежала в свою музыкалку, а Клава отправилась в кабинет биологии, который находился на последнем этаже школы. Рядом с кабинетом было еще одно помещение – лаборатория, снизу доверху забитая всякими интересными вещами: чучелами птиц, животных, заспиртованных змей и рыб, макетами, объясняющими строение внутренних органов и головного мозга… Много чего здесь было – даже скелет человека, которого все почему-то называли Иваном Ивановичем.

Здесь всегда толпился народ, главным образом потому, что в лаборатории обитали и вполне живые существа – волнистые попугайчики, резвые хомяки, которые отличались великолепным аппетитом и вечно что-то грызли, а еще ежик Чуня.

Учительница биологии Регина Осиповна считала, что общение с живой природой очень полезно для детей…

Клава часто сюда заглядывала.

Но на этот раз в лаборатории была только Зина Хромова. Она стояла возле вольера с хомяками и кормила их яблоком – просовывала сквозь прутья маленькие кусочки.

– Смешные, да? – сказала Клава, встав рядом с Зиной. – Особенно вон тот… У него же сейчас щеки лопнут!

Зина улыбнулась смущенно – видимо, не ожидала, что с ней кто-то может заговорить.

– А еще мне рыженький нравится, который сейчас в дальнем углу… Совсем как я!

– Почему – как ты? – помолчав, спросила Зина.

– Да потому, что я тоже рыжая! – весело ответила Клава.

Зина улыбнулась еще шире. «И совсем она не некрасивая! – сделала вдруг открытие Клава, пристально разглядывая свою одноклассницу. – Да и уши у нее симпатичные!»

В лабораторию, громко топая ботинками сорок третьего размера, вошел Руслан Медведев.

– О, какие люди! Хромова, такое шикарное яблоко грызунам скармливаешь! – шутливо возмутился он.

– Медведь, тебе чего? – спросила Клава.

– Меня Регина Осиповна методички принести просила… – Руслан залез на стремянку, достал с верхней полки стопку книг. Потом спустился, подошел к вольеру. – Зин, а мне!

– Чего – тебе? – изумленным шепотом спросила Хромова.

– Ну я ж тоже живое существо! – Медведев сел на корточки и принялся прыгать вокруг Зины. Затем попытался почесать за ухом ногой. Изобразил, как умывается хомяк, как вычесывает свою шерстку… Девочки засмеялись – огромный Руслан никак не напоминал маленького грызуна, но вместе с тем повадки он передавал гениально.

Зина великодушно протянула Руслану оставшуюся половинку от яблока.

Тот, сидя на корточках, принялся есть его, держа в руках, – ну точь-в-точь щекастый обжора!

– Медведь, тебе в артисты надо! – восхищенно воскликнула Клава.

– Ладно, я побежал… Зин, мерси!