Эффект энтропии - Вонда Макинтайр

– Ты не считаешь возможным, что кто-то решил ему отомстить?

– Не могу представить, зачем и кому это нужно и кто может пойти на это. Ведь он давно уже не представляет из себя какую-то величину в академических кругах. А кроме того, уголовное преследование – не тот путь, по которому идут профессора физики, чтобы дискредитировать своих оппонентов. Слава богу, что хоть это не стало присущей нашей цивилизации особенностью.

– Твое личное мнение о нем?

– Я никогда не встречалась с ним и у меня нет личного мнения о нем.

– Ну а что касается его трудов? Ты полагаешь, что он сумасшедший?

Хантер поиграла уголком своей жилетки, вздохнула.

– Джим… я рассталась с фундаментальной физикой пятнадцать лет тому назад. Я по-прежнему выписываю кое-какие журналы – поддерживаю поверхностную осведомленность. Но я слишком далека от того, чтобы даже правильно угадать ответ на твой вопрос. Этот человек когда-то много и хорошо работал, но это было много лет назад. Что он сейчас – кто это знает?

Какое-то время они прогуливались молча. Потом Хантер поставила точку над их долгим разговором:

– Прости, я ничем не могу тебе помочь. Хотя бы потому, что нельзя сказать что-либо определенное о личности ученого, зная только его работы.

– Да я все понимаю, но я, как утопающий, готов ухватиться и за соломинку, только бы выяснить, почему именно «Энтерпрайз» был выбран для этого дела? Оборвать Спока на завершающей стадии… Итак, капитан, я приглашаю вас на борт своего корабля и на прогулку, и на обед.

– Звучит заманчиво, капитан.

С другой стороны парка раздался слабый крик:

– Эй, Джим!

Леонард Маккой приветливо махал рукой. Он был не один, его сопровождал компаньон, скромно державшийся за спиной доктора. Тяжело ступая, Маккой направился к ним.

– Кто это? – спросила Хантер.

– Мой корабельный доктор, Леонард Маккой.

Она молча наблюдала за приближающимися и вдруг сказала:

– А он не чувствует боли.

Джим засмеялся и вместе с Хантер пошел навстречу другу.

Спок возвратился на «Энтерпрайз», вызвал на капитанский мостик лейтенанта Флин, командира службы безопасности, и занялся графиком увольнений, рассчитывая, как дать максимум свободы большему числу людей, чего от него потребовал капитан Кирк. Не успел он закончить работу над графиком, как двери лифта раскрылись, и на мостик вошла Флин:

– Слушаю вас, мистер Спок. Он обратился к лейтенанту:

– Командир Флин, как выяснилось, нашему визиту сюда мы обязаны вашей команде безопасности. Завтра утром на борт корабля прибудет доктор Джордж Мордро, и мы отконвоируем его в реабилитационную колонию 7.

Она слегка нахмурила брови, задумалась. Рехаб 7 располагалась в этой же системе и, хоть и находилась на противоположной стороне, до нее было всего лишь две астрономических единицы расстояния – коротенький, почти оскорбительный, рейс для звездного корабля.

– Если бы доктор Мордро был высокопоставленным лицом, вы вряд ли бы меня вызвали, – сказала она. – А это значит, что он заключенный?

– Совершенно верно, – ответил Спок и увидел, что она, ждет несколько большей информации.

Но что он мог ей сказать? Что капитан Кирк использует ее и всю ее команду в своей игре против Брайтвайта, и что он, старший помощник Спок, тоже участвует в этой игре, поддерживая капитана?

– Мы получили приказ, командир Флин, – сказал он то, что мог сказать. – Обеспечьте, пожалуйста, надежную изоляцию отсека для гостей к прибытию Мордро.

Он ожидал потока вопросов и возражений, как это было при прежнем командире безопасности, но новый командир повела себя совершенно иначе:

– Приказ ясен, мистер Спок, – и все-таки не удержалась:

– А за что осужден мистер Мордро?

Споку труднее всего было ответить на этот вопрос, потому что он не верил обвинению, но отвечать надо было:

– Недозволенные эксперименты на разумных субъектах и… убийство.

– Мистер Спок, – осторожно проинформировала Флин, стараясь, чтобы информация не выглядела как критика полученного приказа» – камеры для ареста более надежны той клетки, которую могут сделать мои люди. К тому же камеры – не темницы, в них есть все бытовые удобства.

– Я сознаю трудности, выпавшие на команду безопасности, так же, как сознает их капитан Кирк. Но я верю в ваши способности. Заключенный будет находиться в гостевом отсеке.

– Тогда мне придется делать более прочную клетку, мистер Спок.

– Я предоставил увольнения всему экипажу, за исключением вашей команды. А всю организацию берите на себя.

Она сразу же глянула на терминал, на график дежурств и увольнений и выбрала из списка четверых офицеров для работы на энергетических кранах.

– Все остальные могут отправляться на Алеф Прайм, – сказала она, – пока нас не вызовут по случаю широкосистемной аварии.

– Аварии не будет. Нам предстоит всего лишь транспортировать доктора Мордро. Благодарю за сотрудничество, Флин. Если я смогу помочь вам в изготовлении…

– Мои люди справятся с этим, мистер Спок. Но все же спасибо.

Он разрешающе кивнул головой, и командир команды безопасности покинула мостик.

Выйдя из лифта, Мандэла Флин услышала громкие радостные крики – на главном терминале корабля вместо графика аварийных работ появился график освобождения от дежурства. Командира службы безопасности, как и весь экипаж, радовало, что готовность к встрече с каким-либо бедствием обернулась несколькими часами свободы на крохотных просторах Алеф Прайма, но она не могла отделаться от досадной мысли, что лично для нее упущена еще одна возможность показать свои способности. Служба на «Энтерпрайзе» оказалась сплошной рутиной: за два месяца не произошло ничего серьезного.

Ради такой службы не стоило переводиться из пограничного патруля, не стоило мечтать о межзвездном пространстве – какими бы узкими ни казались пределы Федерации, они позволяли беспрерывно метаться из одного конца в другой, сражаться в случайных стычках и давали шанс получить в конце концов такое ранение, которое примирило бы ее с прозябанием на какой-нибудь Звездной Базе.

Добиваясь перевода на «Энтерпрайз», Мандэла мечтала о неизведанных путях первооткрывателя: о новых мирах, научных открытиях, даже если такое открытие требовало шести недель торчания возле какого-то аномального образования. И постигшая неудача не обескуражила ее – тот, кто хочет командовать кораблем, должен пройти и через опыт разочарований. Во всяком случае, четыре офицера, отобранных для работы, не должны знать о переживаниях своего командира. И в служебный кубрик Мандэла Флин вошла с деловым, спокойным видом.

Оставшись один, Спок связался с коммуникационным каналом связи станции, чтобы заполучить информацию о Мордро – о его прошлом, о его настоящем и… Спока интересовало все, связанное с доктором Мордро.

Прежде всего он запросил запись о судебном процессе над Мордро из банка данных Алеф Прайма и получил ответ: «Нет информации». Он запросил еще раз, подкрепляя запрос аттестацией своей благонадежности, которой вполне хватало для шкалы секретности, присвоенной станции. И снова ответ был отрицательным.

Он запросил еще несколько банков данных о преступлениях, но и в них не нашел ничего. Служба новостей тоже не хранила никаких записей о докторе Мордро: в директории станции его дело не слушалось. Откинувшись на спинку кресла, Спок задумался над тем, что еще можно предпринять.

Возможно, доктор жил под вымышленным именем, но это не объясняет отсутствие записей: на суде он фигурировал бы под своим настоящим именем. А если суда не было…

Используя свои возможности, Спок немилосердно обманывал все компьютеры Алефа – их защита была слишком слабой, соответствующей местным возможностям, чтобы спрятать от него какую-либо информацию. Но нужной ему информации не было ни в одном компьютере.

Значит, доктор Мордро или вовсе не был судим и содержится под стражей незаконно, или все записи о суде над ним стерты – и в том, и в другом случае нарушена конституция Федерации.

Мандэла нашла Хикару в спортивном зале. Он приветствовал ее радостной улыбкой.

– Я уж боялась, что и это занятие не состоится, – сказала она.

– Это было бы еще большим нарушением графика, – отозвался Хикару. – И я тоже боялся, что ты не сможешь прийти.

– Мне всего-навсего надо сменить несколько щитов, но все, что я могу делать, – это заглядывать через плечи моих офицеров и заставлять их нервничать. А тренировку мы закончим как раз к концу их работы. Затем все вместе спустимся на Алеф Прайм и развлечемся немного. Я позабочусь об этом. Не хочешь присоединиться к нам?

С удовольствием. Спасибо за приглашение. Мандэла бросила ему небольшую кассету: