Эффект энтропии - Вонда Макинтайр

Брайтвайт сделал глубокий вдох, потом медленно выдохнул из себя воздух и вновь извинился:

– Прошу прощения. Мое состояние не связано с вашим прибытием на Алеф. Просто я не могу вытравить Ли из своей памяти. Все так неожиданно. Она не казалась безнадежно больной, обычное недомогание. А когда я заехал сегодня утром в больницу, мне сказали, что у нее был гиперморфийный ботулизм, и она…

– Мы разделяем ваше горе, мистер Брайтвайт, и понимаем, почему вы так расстроены.

– Она была адвокатом здесь, на Алефе… Принято считать, что адвокат и прокурор должны быть врагами, но это вовсе не так. В таком противостоянии есть, конечно, определенная доля соперничества, но если есть взаимоуважение, соперничество дружбе – не помеха.

Кирк согласно кивнул, а Спок бесстрастно наблюдал за болезненной прелюдией предстоящего разговора, а может быть, и дела.

– Ну, вот и все! Кажется, я могу держать себя в руках, – проговорил Брайтвайт, попытался извиняюще улыбнуться, но улыбка тут же исчезла с его напряженного и мрачного лица. – Вы находитесь здесь для того, чтобы поставить окончательную точку в деле, которое я только что, закончил расследовать. Признаться, оно не похоже на все то, с чем я встречался раньше. Начало делу положил прискорбный факт – исчезли десять человек. Естественно было подумать, что кто-то похитил их с целью вымогания денег, выкупа. Но все оказалось гораздо хуже – это был, запрещенный эксперимент над сознательными субъектами.

– Какого рода эксперимент? – поинтересовался Спок.

– Мне запрещено говорить об особенностях эксперимента. Да это и не относится к делу. А в общих чертах суть его такова: в условиях строжайшей секретности было произведено дознание, в тех же самых условиях был вынесен приговор. И все это делалось по прямому указанию Совета Федерации. Какая-либо гласность в этом деле исключена. Приняты все меры предосторожности. Для вынужденного знакомства с этим делом мне пришлось обращаться непосредственно в штаб Федерации. Мое обращение вызвало их недовольство. Но я и подумать не мог о том, что для перевоза одного заключенного в реабилитационную зону 7, они пришлют такой корабль, как «Энтерпрайз». Хотя, конечно, это очень надежный транспорт.

– Ну-ка, помолчите минуточку, помолчите, – сказал Кирк, поднимаясь с кресла.

Все сочувствие к сидящему перед ним человеку мигом улетучилось, и он не заметил, как вкрадчивый его голос перешел на громкий крик:

– Вы хотите мне сказать, что вы отвлекли «Энтерпрайз» – вы сняли с курса корабль с экипажем в сто тридцать пять человек, чтобы перевести одного человека из одной зоны в другую на расстояние одной звездной системы?!

Он был выше сидящего Брайтвайта и наклонившись над ним, кричал ему в лицо, кажется, даже обрызгал его слюной и не жалел об этом. Потом он замолчал и отошел в сторону от прокурора, чтобы остыть, прийти в себя.

Пустая чашка в руках Брайтвайта громко хрустнула.

– Я не выбирал ваш корабль, капитан Кирк, – сказал он. Лицо его приобрело бесцветность его волос. – Штаб-квартира Федерации заявила, что пришлет корабль, и когда «Энтерпрайз» вынырнул из искривленного пространства, я и предположить не мог, что это – вы.

Приказ получен не из штаб-квартиры Федерации, – спокойно уточнил Спок. – Не от командования Звездного Флота. И даже не со Звездной Базы. Приказ был получен прямо отсюда, с Алеф Прайма… с шифровкой чрезвычайной секретности, которая, по моим данным, использовалась всего лишь пять раз за последнее стандартное десятилетие.

Спок как бы не замечал ни истерии Брайтвайта, ни гнева Кирка – он просто делился известными ему данными.

– Честное слово, я не знаю, как это произошло, мистер Спок, – оправдывался Брайтвайт.

Спокойно переждав реплику прокурора, Спок продолжал:

– Подобная команда предназначена лишь на случай неспровоцированной вражеской атаки планетарного масштаба и того же масштаба чрезвычайного происшествия, вызванного неудачным научным экспериментом. Но она ни в коем случае не предназначена для сведения счетов с несчастным преступником.

– Несчастный преступник?! – внезапно обрел силу поникший было Брайтвайт. – Да будет вам известно, что помимо всего прочего, этот человек – опасный преступник, он – убийца!

– Прошу прощения, – извинился Спок все тем же ровным голосом, – вероятно, я не правильно выразился.

Брайтвайт согласно закивал головой.

– Не предназначена для того, – уточнил сам себя Спок, – чтобы вообще иметь дело с преступником, каким бы он ни был и кем бы он ни был. Тем более, что среди этой категории людей всегда есть арестованные по ложному доносу и осужденные по ложному обвинению.

Кирк невольно улыбнулся. То, чего он не мог достичь своим криком, офицер по науке достиг бесстрастным изложением фактов – загнал в угол не очень приятного типа из чиновничьей своры.

– Но я не посылал шифровку! – настаивал на своем Брайтвайт.

– Но приказ получен из вашего офиса и за вашей подписью!

– Если вас оторвали от нужного дела без крайней необходимости, то я выражаю вам свое сожаление, – искренне сказал Брайтвайт, – и постараюсь выяснить, как это произошло.

– Хорошо, – удовлетворенно сказал Кирк. – Будет считать, что инцидент исчерпан, и мы можем удалиться.

– Нет! – вскочил на ноги Брайтвайт и широко расставил руки, загораживая выход. – Капитан, вы не уяснили суть проблемы. Мы изолированы здесь от всего мира, и правительственные корабли появляются у нас чрезвычайно редко. А между тем мы не можем организовать должную охрану безжалостного, гениального и такого предприимчивого человека, как Джордж Мордро. Если он сбежит из-под охраны, он легко может пробраться на торговый корабль, а там и вовсе исчезнуть из системы. И снова примется за свое дело. А вы даже не представляете себе, насколько этот человек опасен. Он маньяк и заставляет людей верить, что он может осуществить их мечты. Необходимо срочно отправить его в реабилитационный центр, пока у него нет возможности обмануть еще кого-либо, если он исчезнет отсюда…

– Вашей голове, а вместе с ней и шее станет легче, – закончил за него Кирк.

Лицо Брайтвайта залилось краской.

– Капитан, – неожиданно сказал Спок, – я думаю, нам надо удовлетворить просьбу мистера Брайтвайта.

Кирк от удивления опустился в кресло.

– Что за чертовщина? Почему это «нам надо»?

– Прошу прощения, – извинился Спок, – я не так сказал. Мне надо было сказать «мы должны удовлетворить просьбу мистера Брайтвайта».

– Ничего не понимаю, – пожал плечами Кирк и вдруг сообразил, что речь идет не о простом преступнике, но о преступнике-ученом, и его офицер-ученый нашел какой-то выход из дурацкого положения.

– Ваша взяла, – с видимым неудовольствием сказал он Брайтвайту. – Я оказался в меньшинстве.

– Когда мы можем транспортировать его? – попытался взять быка за рога Брайтвайт.

– Простите, мистер Брайтвайт, но наш корабль не предназначался для перевозки опасных преступников. Нам необходимо подготовиться к принятию такого необычного пассажира. Честь имею.

Кирк и Спок покинули офис прокурора и направились в глубь станции, к ее центру.

Отойдя на несколько шагов, Спок поинтересовался:

– О какой подготовке шла речь, капитан? Командир безопасности Флин вряд ли увидит подтекст в ваших словах.

– Спок, ради бога, неужели вы передадите мои слова Флин? То, что предназначалось для ушей этого болвана, вовсе не надо слышать командиру безопасности. Вы разве сами не заметили, как она подтянула всю свою команду. Поберегите меня от ее темперамента – одним живым офицером будет больше.

– У меня нет достаточных причин передавать опрометчивые слова командиру Флин, – заверил его Спок.

– Договорились, – обрадовался Кирк. – Но я никогда не был на Алеф Прайме и не вижу в том большого зла, если мы задержимся на несколько минут, оправдываясь все той же подготовкой.

– Вы найдете его очень привлекательным. Это небольшое исследовательское сооружение, окруженное растущими биоэлектронными кристаллами. Оно способно революционизировать компьютерную науку.

– Я непременно должен туда заглянуть, мистер Спок.

– Непременно, капитан?

– Да, непременно. Надо же узнать, что тут происходит и почему вы впутали меня в это дело. Брайтвайт готов был сдаться и вызвать другой корабль. Вам это почему-то не понравилось, а уж я пошел вслед за вами, но мне хочется знать, куда я иду.

– Вы правы, капитан. Я ценю ваше доверие. – Кирк поморщился:

– А пока мы вдвоем, можно обойтись без «капитана»?

– Извиняюсь за потерю логики – это результат общения с прокурором.

– Сочувствую, но я хотел бы знать, что произошло, – вновь потребовал объяснения Кирк.

– Вы должны были обратить внимание на его слова «кроме всего прочего», а уж только потом он назвал этого человека опасным преступником и даже убийцей. Из всего этого вытекает, что речь идет не о правонарушении, а о чем-то гораздо более сложном.