Белое движение в годы гражданской войны в России (1917-1922 гг) - Владимир Слободин

Анализируя эти высказывания зарубежных историков, можно заметить, что идеология белого движения развивалась именно в кругах родоначальников его, впитывая в себя окружающую действительность и применяя идеологические воззрения представителей различных политических партий и организаций к целям своего движения. Поскольку представители различных политических кругов приходили к идее широкого национального движения в деле освобождения родины от германской тирании, порождением которой считался большевизм, постольку вожди белого движения шли на союз с той или иной политической силой.

Подтверждением сказанному выше может служить следующий эпизод, связанный с командировкой в мае-июле 1918 г. генерала Б. И. Казановича в Москву с целью изыскания средств на содержание и дальнейшее развертывание Добровольческой армии. Из политических организаций, с которыми Б. И. Казановичу удалось быстрее других установить связь, оказался «Правый центр». Прибыв на одно из его заседаний, Казанович ознакомил присутствовавших с письмами генералов Алексеева и Деникина и сделал доклад о положении армии. Хотя центр несколько позже и вынес постановление с приветствием в адрес Добровольческой армии, но финансировать ее отказался, мотивируя свое решение отсутствием средств.

Вскоре, замечал в своем отчете о поездке Б. И. Казанович, обнаружились и принципиальные разногласия. Стремление «Правого центра» к сотрудничеству с немцами шло «вразрез с программой Добровольческой армии».[78]

Вскоре на одном из очередных заседаний «Правого центра» выявилась группа политических деятелей, разделявших убежденность «добровольцев» в возможности продолжения сотрудничества с бывшими союзниками в деле образования нового восточного фронта. Данное обстоятельство вызвало раскол в центре с выделением из него «умеренного» элемента, который спустя некоторое время образовал «Национальный центр», полностью разделивший взгляды вождей белого движения на задачи борьбы с «германо-большевизмом».[79][80] Об этом, в частности, свидетельствует письмо выделившихся из «Правого центра» политических деятелей на имя генерала М. В. Алексеева, написанное, по-видимому, в июле 1918 г. Основные его идеи сводились к следующим положениям: русская государственная власть должна была возникнуть без содействия «только что повергших Россию врагов». Для освобождения «от этого ига» предусматривалось проводить активную работу в широких кругах населения в надежде на возрождение национального духа народа. В этих целях приветствовалось поддержание тесной связи с союзниками, так как их «идейное понимание целей войны совпадает с нашим пониманием и их интересы в исходе войны совпадают с нашими». Будучи, как всякая интеллигенция, далекими от понимания умонастроений военных кругов, лидеры Национального центра на всякий случай сделали реверанс в сторону возможных монархических убеждений офицерского корпуса, подчеркнув в письме, что они не против того, чтобы страна имела монарха, но тут же указав, что «мы не ставим себе форму раньше содержания… и из этого не строим себе кумира». Для переходного времени, говорилось далее, необходима была сильная власть диктатора, но в качестве компромисса с левыми «Национальный центр» выступал за трехчленную директорию с военным авторитетным лицом во главе, под которым подразумевался генерал М. В. Алексеев. После восстановления порядка в стране предусматривалось приступить к проведению «всеобщих выборов в народное собрание», которое и установило бы в окончательном виде будущую форму правления в России. Письмо, в частности, подписали: М. М. Федоров, Н. И. Астров, П. Б. Струве, Д. Н. Шипов, А. С. Белоруссов, Н. К. Волков, В. А. Степанов, А. В. Карташев, А. А. Червен-Водали, Н. А. Бородин, а также другие известные общественные деятели.[81]

Таким образом, не отрицая известного влияния различных политических течений на выработку политических взглядов вождей белого движения, следует признать, что именно благодаря непримиримой позиции его руководителей по ряду принципиальных вопросов в среде различных политических партий и организаций происходил своеобразный процесс выделения наиболее деятельного состава политиков, которые в итоге вливались в ряды борцов за освобождение родины и оказывали посильное содействие в осуществлении целей движения.

Впоследствии, приняв активное участие в борьбе Добровольческой армии, лидеры «Национального центра» отказались от компромисса с левыми по поводу директории и всецело встали на точку зрения единоличной диктатуры. Что же касается вопроса о монархии, то члены «Национального центра» с началом деятельности в составе правительственных органов Добровольческой армии целиком прониклись взглядами добровольцев о «непредрешении» этого вопроса до созыва национального собрания, избранного всем народом в результате свободного голосования.

Как справедливо заметил А. И. Деникин, «национальное чувство укрепило идеологию противобольшевистского движения… значительно расширило базу борющихся сил и объединило большинство их в основной, по крайней мере, цели. Оно намечало также пути внешней ориентации, вернув прочность нитям… связывавшим нас с Согласием…[82] Наконец, подъем национального чувства дал сильный толчок к укреплению или созданию целого ряда внутренних фронтов… к оживлению деятельности московских противобольшевистских организаций и вообще к началу той тяжкой борьбы, которая в течение нескольких лет сжимала петлю на шее советской власти».[83]

К чести руководства большевиков, они эту тенденцию учитывали…

В. И. Ленин в работе «Ценные признания Питирима Сорокина» увязал подъем противобольшевистского движения с патриотизмом мелкой буржуазии, связанной частной собственностью неразрывными узами с отечеством.

Здесь же он указал на ее желание восстановить «буржуазную и империалистическую демократическую республику».[84] Выступая на партийном собрании работников Москвы 27 ноября 1918 г. Ленин конкретизировал свою мысль о сущности противобольшевистского движения на том этапе: мелкобуржуазная демократия «шла против нас с озлоблением… потому что мы должны были ломать все ее патриотические чувства»,[85] так как патриотизм «это такое чувство, которое связано с экономическими условиями жизни именно мелких собственников».[86]

Кроме национального, было еще сильно развитое религиозное чувство.

Не случайно многими активными борцами с большевизмом белое движение ассоциировалось со священным «Крестовым походом», с борьбой с Сатаной, захватившим родную землю и помутившим рассудок соотечественников. «По глубокому своему смыслу, — писал И. А. Ильин, — белая идея, выношенная и созревшая в духе русского православия, есть идея религиозная…

Это есть идея борьбы за дело Божие на земле; идея борьбы с сатанинским началом в его личной и в его общественной форме… Поэтому если белые берутся за оружие, то не ради личного или частного дела и не во имя свое: они обороняют дело духа на земле и считают себя в этом правыми перед лицом Божиим».[87]

Таким образом, вся борьба белых с большевиками велась как бы исходя из двух начал: веры и государственности. Россия была для них не просто территорией, где они родились и выросли, а являлась, говоря словами Ильина, «национальным сосудом Духа Божия». Борясь за родину, белые полагали, что тем самым они сражаются за силу и свободу русского духа. В то же время для многих белое движение явилось последним средством, с помощью которого они намеревались утвердить на русской земле основные начала цивилизованной жизни, которые должны были бы базироваться на основных достижениях западной системы ценностей с учетом национальных особенностей развития России.

Белые не верили в справедливость насильственного уравнения и имущественного передела, а тем самым, в правоту социализма и коммунизма.

Они полагали, что дело не в бедности или богатстве, а в том, как «справляется дух человека со своей судьбой».[88] Справедливость, по их мнению, это когда каждый человек может трудиться и не опасаться за результаты своего труда. Как следует из обращения Верховного главнокомандующего белыми армиями адмирала А. В. Колчака к войскам, объявленного в приказе № 128 от 20 апреля 1919 г., перед ними ставилась задача добиться восстановления в стране «твердого законного государственного порядка, чтобы личность каждого и его имущество были неприкосновенны, чтобы каждый мог спокойно работать и пользоваться плодами своего труда».[89]

Белое движение, таким образом, органически утверждало естественность и необходимость частной собственности. Стремление к единой России также было присуще участникам белого движения, ибо в центробежном распаде государства они видели его гибель. Что касается партий и классов, то их девизом было: Россия существует не для классов и не для партий, а все классы и все партии — для России.