Уснуть и только - Дина Лампитт

Процессия проследовала в нескольких футах от нее – вооруженная свита, монахи и сам служитель Божий. Лицо закутанного в меховой плащ архиепископа имело такое сосредоточенно-бесстрастное выражение, словно он обдумывал нечто чрезвычайно важное и был всецело погружен в свои мысли. Тем не менее, когда он поравнялся с ней, Джулиане показа лось, будто его светлые глаза на мгновение обратились в ее сторону. Она подумала было, что он ее заметил, но больше ничего не последовало, никаких признаков того, что Стратфорд обнаружил ее присутствие. Успокоившись, Джулиана смотрела вслед удаляющемуся в восточном направлении отряду, раздумывая о том, почему же все-таки она предпочла остаться незамеченной. В архиепископе было что-то отпугивающее. Джулиана понимала, что ни ее деньги, ни драгоценности ничего не значат для него; что, как бы она ни старалась произвести впечатление на этого странного, уклончивого и отчужденного человека, это было бы напрасной тратой времени и сил.

Немного расстроившись от этих мыслей, Джулиана продолжала спуск и вскоре достигла опушки леса. Видимость здесь была еще хуже, чем наверху, и Джулиана обрадовавшись, наконец выехав из-под деревьев на открытое пространство вокруг усадьбы Шарден. Ей, которая ничего не боялась, или, по крайней мере, утверждала это, сегодня все время чудился голос, окликавший ее откуда-то из лесной чащи. Нервно оглянувшись через плечо, она поторопила коня и через несколько минут, мысленно поздравив себя с благополучным окончанием пути, уже входила в замок.

– Вы, наверное, замерзли?

Очаровательный Пьер, которым так восхищался ее сын Джеймс, склонился перед ней так низко, что его широкие рукава коснулись пола. Несмотря на простое деревенское воспитание, молодой человек всегда старался хорошо одеваться, однако его вычурные костюмы из самых дорогих тканей казались нелепыми на фоне сельской жизни.

Сверкнув лошадиными зубами, Джулиана присела:

– Нет, благодарение Богу, не замерзла.

Улыбаясь чересчур широко, Пьер сказал:

– Значит, вам надо благодарить Бога дважды: за это и еще за цвет вашего платья.

Джулиана с подозрением взглянула на него, но потом решила, что это комплимент. Она громко рассмеялась и собиралась продолжить приятную беседу, но ее остановил голос Роберта де Шардена:

– Добрый день. Моя жена ждет вас в своей гостиной.

Поклонившись, Пьер вышел за дверь, не говоря ни слова, и Джулиане ничего не оставалось, как последовать за хозяином дома.

Замок Шарден был построен дедом Роберта, Джоном, в 1260 году и, по мнению Джулианы, был просто грандиозен, даже по сравнению с витиевато украшенным Молешалем, которому было всего двадцать лет.

Деревянная лестница из холла вела наверх, в жилые помещения, расположенные над кухней и кладовыми. Одетая в лучшее платье Маргарет де Шарден, делая вид, будто занята рукоделием, поджидала гостью в гостиной. Маленькие глаза озабоченно глядели с ее широкого хмурого лица. Когда Джулиана показалась на пороге, Маргарет встала со словами:

– Добро пожаловать в Шарден, мадам. Прошу вас, садитесь и сообщите нам, чему мы обязаны честью вашего визита.

– Дело в том, – сообщила Джулиана, благопристойно складывая руки, – что я хочу поговорить с вами насчет Ориэль.

– Насчет Ориэль?..

Роберт выглядел озадаченным, а на лице Маргарет появилось выражение обреченности.

– Вот именно. Уже прошло около года, как сын Гилберта Мериведра сгинул в Шотландии. Семья считает его погибшим. То есть, как я понимаю, в настоящее время Ориэль ни с кем не связана словом, не так ли?

– Да.

– Буду говорить без обиняков, господин Роберт. Я хочу женить на ней своего сына Джеймса. И я даже готова взять ее без приданого.

Воцарилась мертвая тишина, которую, наконец, нарушил хозяин:

– Почему?

Лицо Джулианы приобрело удивленное выражение.

– Мой сын утверждает, что влюблен в нее.

– Влюблен? – изумленно переспросила Маргарет. – Да я ни разу не видела, чтобы он хотя бы смотрел в ее сторону. Вы уверены?

– Так он говорит. Если честно, я была поражена не меньше вашего.

Роберт покачал головой.

– Не знаю, что и сказать, мадам. Сам не могу объяснить почему, но мне кажется, во всем этом есть что-то странное.

– Что вы имеете в виду, сэр?

– Что, если бы он когда-нибудь оказывал ей хоть какие-то знаки внимания, это не было бы столь неожиданно.

Джулиана слегка нахмурилась.

– Я никогда не заключала помолвки для Джеймса, сэр, поскольку всегда хотела, чтобы у него оставалась свобода выбора. Когда меня против воли выдали за Мартина де Молешаля, я проплакала не меньше трех месяцев. Ему было уже за шестьдесят, а мне – только тринадцать.

– Ну и?.. – нетерпеливо дернулся Роберт, но Джулиана не отреагировала.

– И только Джеймс стал моим спасением. Моя крошка, мой котенок, сыночек мой. – Опомнившись, Джулиана вернулась к своей обычной манере разговаривать: – Вот почему, пусть это даже покажется странным, я хочу, чтобы он сам, по своей воле, выбрал себе невесту. Я делаю вам исключительное предложение – я согласна принять вашу дочь без какого бы то ни было приданого. Что вы на это скажете?

Прорвавшись сквозь облака тумана, в комнату проник одинокий луч солнца и лег светлым пятном у ног Маргарет. Она заговорила, не глядя на мужа:

– Мы обсудим ваше предложение. Нам нужно поговорить наедине. Вы застали нас врасплох.

– Вот именно, – протянул Роберт. – Я и не думал ни о чем подобном. Правда, я интересовался, нет ли в какой-нибудь семье подходящего младшего сына…

Джулиана презрительно фыркнула:

– Младшего сына! Я считала вас более честолюбивым, сэр. Мне казалось, вы стремитесь высоко взлететь. Подумать только, ставить каких-то младших сыновей на одну доску с Джеймсом де Молешалем! – Она резко встала. – Если бы не желание моего сына, я бы просила вас забыть об этом предложении.

Джулиана была в ярости, ее глазки так и метали молнии.

Подавив желание ответить ей грубостью, Роберт примирительно произнес:

– Прошу вас, мадам, успокойтесь! Поймите, мы просто очень удивлены вашим предложением, но оно заслуживает самого внимательного рассмотрения. Мы отдаем себе отчет, какую честь вы нам оказали.

Выговаривая эти слова, Роберт испытывал презрение к самому себе. Ему казалось, что он слышит, как Маргарет шепчет себе под нос: «Лицемер!» Джулиана, однако, смилостивилась и вновь уселась, отпив добрый глоток из стоящего перед ней кубка.

– Итак, когда же вы дадите мне ответ?

Маргарет, по-прежнему не глядя на Роберта, ответила: