Восход Сириуса, часть 1 - Восток-Запад - Людмила Владимировна Белаш

прикрытие?» Они воевать приехали или куда? Тут отметки ставит не препод, а сириане. Чем отчитываться за потери, лучше я их выкину, пока не сработал жареный петух. Дайте японца, еврея – только не из Еврозоны.

– Сколько раз говорено – звенья подбираются по разнарядке из Совета Обороны. Не я пилотов назначаю.

«А зря!» – рявкнул Влад про себя.

Между тем в кабинет вкрался политпсихолог – нечто среднее между медиком и шептуном на ухо. Влад почуял, что эта тень во плоти будет решать его ближайшую судьбу. Должен же Деев как-то развести бодягу с рапортом Алима, чтобы всех утешить и не доводить до трибунала.

– Можете быть свободны, Ракитин.

Влад оглядел карту мира, подыскивая державу, пилота из которой он бы принял без сомнений.

Красным гигантом разлёгся по Евразии СССР – Священный Союз Славянских Республик, вокруг сгрудились соседи и союзники – Центральные под предводительством Германии, северяне, Балканский блок, Китай с Индией… Жёлтая клякса Еврозоны раздражала зрение – ни стран, ни народов, помесь по кличке «евро», разделённая державами на секторы контроля.

Напоследок Влад поискал на плоскости мира родные Клинцы. Где эта точка? Ровный цвет карты… Брянск-то не всегда отмечен! Только по изгибу Десны можно догадаться.

Вздохнул и вышел.

* * *

– Какова обстановка на базе? – Деев мигом взял политпсихолога за жабры. Если ты проныра, то изволь подробно доложить.

– Все следят, как повернётся дело. Союзники слегка шумят. Для них Алим – герой, он заслужил награду, а Ракитин – солдафон и деспот, хотя классный боец. Личный состав ждёт справедливого решения по рапортам Троицы.

– Ну, и куда нам девать этого парня? Семь секунд промедления; в бою это смерти подобно. Несмотря на то, что показатели он выдаёт отличные…

– Он капитан, известен среди истребителей. Если избавляться от него, то выбор – почётная ссылка без понижения в штатной должности, в какую-нибудь тихую систему.

– Вы о ком? – генерал вскинул задумчиво опущенную голову.

– О Ракитине, конечно.

– Я про Салдана! Сообразите-ка, куда его пристроить. Влада не отдам – ни вам, ни союзникам под трибунал.

Деев встал и, заложив руки за спину, щёлкающим шагом заходил вдоль карты мира.

– В тихую систему!.. А кто транспорты прикрывать будет? Штатские грозятся: «Уйдём с рейсов на Иньян, если Ракитина съедят». Что тогда? Главкосмос пришлёт молодых на замену, огрехи пойдут косяком, да плюс оборона просядет – всё сирианам наруку! Накидают в пояс дрейферов; через год придётся расформировать дивизию и покинуть Иньян.

– Ракитин – слишком резкий офицер. Он нетерпимый, с ним общаться невозможно.

– Влад не лабух в ресторане, чтоб всем угождать. Достаточно того, что он жив, метко стреляет и имеет две Крылатые Звезды. Уж какой есть!

– Из-за него у нас то и дело происходят политические осложнения. В конце концов, сюда откажутся идти не только штатские, но и военные пилоты.

– Прикажут – и пойдут, причём охотно. Здесь платят боевые и дают звёздочки.

– Речь идёт о престиже нашей армии.

– Да, Влад невыносимый – но результативный! Даже японцы…

– Всё-таки надо принять меры.

– Это по вашей части – вразумлять, наставлять и так далее. Займитесь Владом, перевоспитайте его…

«Издевается, что ли?» – внутренне возмутился политпсихолог.

– …пишите выводы и – мне на стол. Позаботьтесь, чтобы ваши предложения гарантировали успех. Я рассмотрю и подпишу… с поправками.

* * *

– Вальтер, ты знаешь, как я снимаю напряжённость?

– Да, камрад.

– Вместо ругани мы не раз отжимались на пару. Нам это помогает?

– Да, камрад.

– Тогда зачем ты вывалил наши дружеские мелочи политпсихологу? Что тебя торкнуло на откровенность?

Влад шёл за предписанием. Вальтер увязался с ним, ощущая, что ему следует быть рядом с командиром. В Троице не принято копить обиды до критической массы. Всё должно быть сказано и решено сегодня, иначе затаённое однажды рванёт и разрушит звено.

– Ко мне обратились официально: правду ли написал Алим? Я подтвердил по факту, уточнил мотивы и указал на то, что он исказил. То есть я поступил честно. Как я мог умолчать или солгать?

– Одно хорошо, что Алима убрали. Баба с колёс – коня как чёрт понёс…

Кое-какие слухи о разбирательстве по рапорту Салдана просочились в коридоры базы. Деев не стал покрывать Влада, но дозволил утечку подробностей о «подвиге» афро-евро. Живая Сеть притихла, словно зубы сжала. Глупо спорить с записями «чёрных ящиков» – там бой разложен по долям секунд; видно, кто где был и что делал.

– Вряд ли мы скоро вылетим, – бубнил Вальтер. – «Либра» без пилота, мой «Вектор» в ремонте.

– Договаривай – «Сокол» на приколе. Я не спросил – как твой кибер-дублёр? подлежит починке или…

– Одни ноги остались. Жаль. Серьёзная утрата!

– Да, отличный был робот.

– Я попросил вырезать из ноги фрагмент с фабричной маркой. Буду носить на память, в браслете.

– Ты сентиментальный, как все дойчи.

«Ещё одна морока. Подбери теперь дублёра!… Какие модели есть в резерве?» – Влад стал ворошить память. К «Вектору» подошёл бы робот «шкода», «лабрадор» или швейцарский. Считай, дня четыре на подгонку к истребителю и три вылета для обкатки.

– Крепко он нас посадил.

Вальтер мысленно согласился – Алим вывел из строя целое звено эскадрильи. Сохрани Салдан боевой порядок, всё бы сложилось иначе.

Сводчатые светло-зелёные коридоры с мягким полом вели их в административную часть. Из встречных кто-то дружески приветствовал неполную Троицу, кто-то просто отдавал честь, а иные к рывку рукой добавляли колючий взгляд. Перевод Алима из системы Глиз устраивал не всех.

Влад зашёл – и вышел, листая документы.

– Активная гауптвахта, две недели. Ещё бонус от политпсихолога, талончики какие-то… Эт-то что ещё? – Он обалдело вперился в листок.

– Тебе прописали лекции по терпимости?

– Само собой… но к ним довесок.

– Лечебный сон?.. солевые ванны?

– Две ванны! Обязательные к исполнению! Смотри. – Влад поспешил сунуть рецепт Хонке, лишь бы с