Восход Сириуса, часть 1 - Восток-Запад - Людмила Владимировна Белаш

– Минутку, капитан. – Алим попытался остановить наезд миролюбивым жестом. – У нас в звене свободный выбор тактики. Я могу действовать, как сочту нужным. Сразу троим рисковать нельзя. Должен быть скрытый резерв, вроде засады…

– Ты это впаривай в Клермон-Ферране шлюхам, когда тебя за непригодность спишут. Сходи на базар, купи курицу и долби ей мозги – а мне не надо. Ты слинял. Смылся, как в унитаз, пока мы отдувались – за себя и за парня, который утёк.

– Однако, капитан! – Алима от обиды стало раздувать. – Дрейфер сгорел, мы целы – значит, манёвр был верным. Какие ко мне претензии?

– О, мать моя, никаких! Просто случилось чудо, как обычно – Фриц и Ваня без напряга вынесли дерьмо и перевыполнили план, а кто-то вывесил в Сети флаг Еврозоны. Ты победил, иди за орденом! Бегом, а то мой рапорт придёт первым, и тебя обломят на пороге.

– Я знаю свои права! Могу публично сообщать о моих действиях. – В гневе Алим стал ещё выше, шире и чернее. – Никто не запретит мне освещать реальные достижения. Кроме того, я обязан указать вам на выражения, которые унижают моё достоинство. «Непригодность», «долби мозги», «унитаз»…

– Ещё гудок, и твои зубы тронутся.

– Камрады! камрады… – Вальтер счёл необходимым вмешаться, пока зубы не посыпались. – Сейчас, когда мы в мирной обстановке, нам не следует конфликтовать о пустяках.

– Что – твоя голова пустяк? – развернулся Влад, как стволами на цель. – Это ты кому сказал? Отставить! Упал – отжался, двадцать раз.

Между Владом и Вальтером что-то замкнуло, у обоих в глазах вспыхнуло, и обер-лейтенант Хонка рухнул на спружинившие руки, чтобы начать отжиматься с силой робота, в размашистом ритме метронома.

– А также злоупотребление служебным положением, – уходя, недобро процедил Алим. – В свободном обществе это недопустимо.

– Поквакал – и в тину, – проводил его Влад, возвращаясь в колею. Облегчённая душа вздохнула, обретая покой.

Рапорт сочинился одним духом, с жаром, в самых шершавых уставных выражениях. Пневмопочта От-Иньяна проглотила его; лифт принёс коробку с ужином. Вечерок скоротали подчёркнуто порознь – Вальтер в каюте, Алим ушёл в бар; Влад отправился в спортзал размяться и послушать комплименты от маньяков атлетизма.

Перед сном капитан заглянул в Живую Сеть – там восхваляли безумство храбрых. Троица опять была в зените славы, особенно Алим.

* * *

Наутро почта выбросила Владу два патрона, оба плохие – вызов на ковёр к генерал-майору Дееву и письмо из дома. Неизвестно, что хуже.

Родители, как водится, после «Здравствуй, Владик, сыночек!» принялись за традиционное нытьё: «Мы старые, ты нас забыл, совсем не пишешь, ты у нас один, а почему ты нам не оставил свои ткани, ведь война, всякое случается, мы бы вырастили клоника, он был бы как настоящий».

Легко представить: старики наймут в Польше матку, та им задёшево родит суррогат Владика, и жертвы губчатой болезни, дурея год от года, примутся пестать клона, передавать свою мудрость. Пока он подрастёт, они совсем рехнутся, и вместо боевого капитана выйдет патронажный брат, агент собеса. Радость-то какая! Опора в старости! Душа переворачивается!

Можно с самим собой встретиться, если похоронку по ошибке выпишут. Полковник космофлота, весь в знаках отличия – и сутулый пентюх, целево воспитанный для ухода за паралитиками. «Здравствуй, Влад. Ты – это я!» Лучше пулю в лоб, чем такое свидание.

Продумав этот вариант и содрогнувшись, Влад резво направился к генералу. Деев, по крайности, не станет приставать: «Умножь себя путём клонирования».

Поджарый, лобастый Деев сидел под обширной картой мира, интересы которого он здесь защищал. Лампы отражались в его лысине и поигрывали отблесками на пяти Крылатых Звёздах, украшающих его мундир. Невысокий жилистый генерал, в отличие от холёных московских штабистов, свои награды вырвал из сириан вместе с их душами. Если, конечно, у безликих тварей есть душа.

– Ракитин! – загремел Деев.

– По вашему приказанию прибыл, товарищ генерал-майор. – Влад вытянулся почти с наслаждением, готовый ответить на все придирки.

– Сколько можно дразнить союзников? Где ваш такт?.. где чувство меры? Где политкорректность, наконец? Где?!

– Дома забыл, находясь в очередном отпуске согласно приказа.

– Бросьте шутить. На конфликтном трибунале вам придётся отвечать по существу вопроса. Полюбуйтесь, вот последствия ваших… выходок!

– Нет, товарищ генерал-майор, я таких слов лейтенанту Салдану не говорил. – Влад изучал рапорт Алима. – Насчёт расовых проблем он тоже врёт. Тем более «вакса-гуталин» не звучало. Это он в Еврозоне наслушался от лиц той же масти. У меня есть свидетель – подтвердит, что я…

– На, почитай и от свидетеля бумагу.

«Хм, вроде Вальтер залёг книжки слушать. А он тайком от командира показания давал. Значит, меня оба ведомых заложили».

– В унизительной форме заставил обер-лейтенанта Хонку отжиматься двадцать раз, – причислил Деев ещё один пункт к проступкам Ракитина.

– Да он же сам пишет: «Это я исполнил добровольно». Ему надо, товарищ генерал-майор. От тоски по родине он лечится едой…

– Твоё какое дело, чем он лечится?

– Я отвечаю за его физическое состояние. Он мне нужен в бою.

– Вес нормальный, врач к полётам допускает.

– Нет, живот у него подтянут. Но пилот в тоске – пол-пилота с одной рукой и одним глазом. А упражнения снимают стресс, подстёгивают радость. В мозгу выделяется витамин счастья…

– Ты что Алиму написал? «Не-при-го-ден»! На каком основании? Если я рапорт не приму, следующая остановка – трибунал союзников. Сумеешь там объясниться? Алим все тесты выполняет с плюсом.

Влад положил бумаги на стол. Лицо его излучало твёрдое спокойствие – не прошибёшь.

– Тесты – на симуляторе. В бою он струсил. Дал дрейферу семь секунд сосредоточить огонь на Вальтере. Целых семь! Я за это время дрейфер пять раз убью с двух позиций. Затем – своим фейерверком Алим чуть меня не спалил, я еле вырулил. Зачем стрелял, ракеты тратил? после ужина горчица… Он в Троице лишний.

– Ты которого уже пилота из звена вычёркиваешь?

– А кого мне дают? Чемпионов игровой приставки. На орбите Марса имитаторы сбивать – это они могут, но чуть в бой, они: «Ой!» То им кресло кривое, то «Где