Смерть предпочитает блондинок - Вероника Рыбакова

Профессионалы это делали или мирные клептоманы — понять было невозможно. Тем не менее две пары глаз неустанно следили за всем, что происходило в «Солейль», гораздо лучше любых камер. Эти глаза под вечер краснели от постоянного напряжения и яркого света специальных ламп, которыми оборудуют ювелирные магазины.

Но охрана не жаловалась. Степаныч и Генрихович были сослуживцами, еще когда работали «в органах», дружили и теперь. Они понимали друг друга без слов, а в выходные вместе ездили рыбачить на Клязьму. У обоих было по двое детей. Степаныч был молчаливым полуседым брюнетом с грубоватым крупным лицом, а Генрихович — лысоватым полнеющим шатеном с мушкетерскими усиками и бородкой. Этот обычно шутил с продавцами и всегда держал наготове новый смешной анекдот.

Вторая смена охраны состояла из двух ребят помоложе. Слава и Валера отличались друг от друга, как день от ночи.

Слава был настоящий мачо — высокий и накачанный, темноволосый и темноглазый. Посетительницы оглядывали его с уважительным восхищением.

Валера был родом откуда-то из-под Рязани — белобрысый и приземистый, нос уточкой, небольшие цепкие глаза. Он нечасто, но хорошо улыбался — и от его улыбки нос уточкой куда-то исчезал, а на ум приходили заливные луга утром, ветлы над прудом и стайка гусей на берегу.

Василий Иваныч сидел в своем кабинете после часовой беседы с Ариной и думал.

Всего в магазине работали два менеджера — Арина и Саша, четыре продавца — Жанна, Вика, Ксюша и Марина — и четыре охранника. Любой из работников магазина точно знал день зарплаты — если, конечно, зарплата Жанны сыграла свою роль в случившемся. Другим моментом была продажа ожерелья Зойке. Эту продажу могли наблюдать все поголовно, кто в этот момент находился на первом этаже отеля.

Зойка, по прозвищу Сицилийская Вдова, была любимой клиенткой большинства отельных бутиков. Она заходила в каждый из них и легко уступала уговорам менеджеров, особенно симпатичных мальчиков из «Патриция». Ей было за пятьдесят, она была полновата, но рассекала по отелю в смелых нарядах, собранных в причудливые, так сказать, ансамбли, которые не снились и Вивьен Вествуд. Зойка вдовела шестой год, но ее состояние, по-видимому, кардинально не уменьшалось.

Ожерелье из белого золота с квадратными изумрудами, темными, как бутылочное стекло, убивало ее способность слушать доводы разума. Оно было похоже на зеленые глаза белоснежной пумы. Оно было похоже на океан и сверкающий белый песок Барбадоса. Нет, оно не было похоже ни на что на свете!

Зойка страдала по нему неделю, а вчера вечером все-таки купила его у Жанны, в смену Арины.

Арина звонила Михаилам, спрашивала про скидку, получала банковское подтверждение. Зойка в боа, в кожаных шортах и высоких сапогах лимонного цвета взволнованно выходила покурить в холл. Ожерелье было убрано с витрины и упаковано. Это могли видеть все — от горничной до голливудской звезды Синтии Стал, которая жила в президентском люксе отеля и в это время ужинала в ресторане «Моцарт».

Никто не мог видеть и знать, что Жанне выдали в этот день зарплату вместе с бонусом за еще не совершенный трансфер, кроме Арины, охранников Славы и Валеры, продавца Вики и Катерины Андреевны, управляющей «Солейль». В ее подчинении находились еще рекламщик Федор и секретарь Дарья. Федор сидел в отдельном кабинете с приемной и вообще в отеле бывал не часто, проводя время в полях. Значит, с Дарьей получалось шесть человек.

Они были в первой линии подозреваемых. «Если, конечно, думать, что Жанну хотели убить из-за этих денег», — добавил Василий Иваныч.

Катерина когда-то училась на мехмате вместе с Михаилами, а теперь занимала должность управляющей и вела документацию «Солейль». Она помогала выбирать коллекции и строила менеджеров. Катерина исключалась из списка подозреваемых полностью. Ее годовой заработок превышал стоимость похищенного у Жанны во много раз. И репутация управляющей лучилась чистотой, как бриллиант первой воды.

Секретарь Дарья в этот момент вообще отсутствовала в отеле, потому что простудилась и сидела дома, даже зарплату пока еще не получила. Дарья была студенткой и племянницей Катерины. Поставив против ее имени галочку, Василий Иваныч все же решил, что вряд ли вернется к этому имени еще раз.

Арина не вызывала никаких сомнений в своей порядочности и непричастности, потому что была лучшей подругой Жанны и когда-то сама привела ее работать в магазин. Василий Иваныч видел реакцию Арины на несчастье с Жанной. Он разбудил Арину посреди ночи в Беляеве, услышал в трубке, кроме ее сонного голоса, еще и плач Мишки, Арининого годовалого сынишки. Через час Арина была на месте происшествия, действовала четко и собранно. Содействовать каким-то криминальным элементам у нее тоже не было резона: зарабатывала отлично, растила сына, пользовалась уважением и симпатией у всех, кто имел с ней дело.

Содействовать? Василий Иваныч подумал, что в ограблении могли участвовать двое — исполнитель и наводчик. Он терпеливо перебирал всех по очереди в надежде отыскать эту самую пару человек или кого-то одного, кто знал все и мог все.

Вика, с которой Жанна работала в паре, была небольшая хрупкая девушка, прозванная в магазине Дюймовочкой из-за двухсантиметровых угольных ресниц. Она была матерью-одиночкой — отец ребенка бросил ее еще беременную, потом вернулся к ним, когда Захарке исполнился год. Провел с ними три дня и опять сбежал, не оставив на прощание даже записки. Мать Вики была известной киносценаристкой и дальней родственницей одного из Михаилов, а следовательно, и Вика состояла с ним в родстве.

Она продавала очень хорошо, и Жанна учила ее личным примером, потому что сначала немного робела перед посетителями. Нет, Вика не могла.

Охранники Валерка и Слава. Василий Иваныч сам принял их обоих на работу. Валерку он знал много лет, а Славу привел Валерка.

Слава. Вот единственный, кого он мог подчеркнуть в своем списке жирной чертой. Василий Иваныч посмотрел на монитор камеры видеонаблюдения. Валерка и Слава стояли в коридоре, прямо под камерой, и разговаривали. Он вызвал их сегодня с утра к 12 часам.

— Валера, — позвал Василий Иваныч и закрыл за парнем дверь.

Глава 7

— Значит, тихо и спокойно? — спросил Василий Иваныч Валеру.

— Ну да. Всего четыре продажи. А что пропало-то? — спросил Валера. После поминутного отчета о событиях вчерашнего дня он решил, что у них что-то свистнули, как уже было в прошлое Восьмое марта. Тогда Жанна нашла сунутое кем-то наспех колье в нижнем правом шкафу, отдельно от коробки, но до этого, до этого-то! Он тогда даже хотел уволиться на хрен из этого отеля.

— Ничего не пропало. На Жанну напали в подъезде, отобрали сумку с зарплатой.

— Да ну! Ей же еще вроде Аринка и премию какую-то выписала, она звонила Михаилам, бегала к Катерине наверх! — Огорчение. Лицо у парня как-то осунулось. Светлый ежик волос шевельнулся. Валерка нахмурил лоб и стал смотреть куда-то внутрь себя — он соображал. — Аринка разговаривала в подсобке, а потом ушла наверх, в офис. Жанна сидела в кресле, Вика убирала коробки. Я стоял в дверях, Славик — в холле. Значит, никто больше не слышал.

— Ты веришь в такие совпадения?

— Не верю. Погоди, Василий Иваныч. От этой продажи шума много было по отелю. Ты же знаешь Зойку. Может, кто увидел, ну краем глаза. А может, Жанна сама кому-то что-то сболтнула, ну из девчонок. Ей бы самой припомнить, с кем она пила кофе вчера в кафе и ужинала, вот она и поймет, на кого думать. Ну…

— Баранки гну. А ты не можешь ничего вспомнить?

Валера поскреб в затылке.

— Она отходила дважды: значит, поужинать часов в шесть, вернулась быстро, передала карточку Вичке. Потом уже после продажи колье — выпить кофе и перекурить опять в кафе. А чего ты сам ее не спросишь?

— Дело в том, Валера, что у Жанны не просто отобрали зарплату. У нее еще и выгребли все ценное, что она держала дома. Ей проломили затылок. Она в больнице. И пока непонятно, выживет или нет.

— Понятно. — Зрачки у Валеры сузились. — Надо Славку спросить.

— Сам-то куда после работы поехал?

— Ясно куда, домой к Наташке. Устал очень.

— Тебя кто-нибудь видел, кроме жены, подтвердить сможет?

— Соседа Витальича у гаражей встретил, он меня на пиво звал сегодня. Поговорили с ним.

— Не забудь рассказать об этом операм. Славке ни слова, попрощался и пошел, понял?

— Понял.

Василий Иваныч выпустил Валеру и позвал в кабинет курящего в коридоре Славика.

Брутальный брюнет Славик сидел перед Василием Иванычем, слегка сутулясь, расставив ноги, он был бледен и взбудоражен. Он вопросительно посмотрел на Василия Иваныча.

— Славик, расскажи мне о вчерашнем дне в «Солейль» все, что ты сможешь вспомнить, с самого утра и до вечера.