Возвращение с того света - Андрей Воронин

Он настороженно прислушался. В квартире было тихо, только размеренно капала вода из неисправного крана в ванной да надоедливо жужжала, явно нацеливаясь перегореть в ближайшее время, электрическая лампочка над головой.

Он вскочил и, не давая себе времени на дальнейшие раздумья, принялся с лихорадочной скоростью упаковывать свою дорожную сумку. Собственно, упаковывать было почти нечего: вернувшись с последнего задания, он даже не удосужился открыть ее, поскольку сдавать собранный материал теперь было некому. В сумке лежал диктофон с запасом кассет, старенький «никон» в обшарпанном кожаном футляре с двумя сменными объективами, резервная пачка сигарет, о которой он, слава богу, начисто позабыл во время своей пьянки, блокнот, пара шариковых ручек и (на всякий случай) моток бинта в вощеной аптечной бумаге. Ко всему этому он добавил две смены белья и все деньги, которые были в доме.

Подумав всего секунду, он отодвинул холодильник и извлек из примитивного тайника газовый пистолет. Пистолет он засунул за пояс и совсем было уже пошел к дверям, когда чертова пушка, кувыркнувшись, выпала из-под старой ослабшей резинки и глухо брякнулась на пол.

Только теперь он заметил, что собрался отправиться на свое опасное предприятие, одетый только в старые спортивные штаны, которые носил дома, и домашние же шлепанцы. Коротко выматерившись, Андрей натянул джинсы и фуфайку, сунул ноги в разбитые кроссовки, набросил на плечи кожаную куртку и, подхватив за ремень стоявшую в прихожей сумку, вышел из квартиры, сжимая в кармане рукоятку пистолета.

На лестничной площадке никого не было. Никто не поджидал его ни в лифте, ни в подъезде, ни на улице.

Это немного успокоило его, но до полного спокойствия было еще очень и очень далеко.

Он немного постоял возле своих «Жигулей», беспечно брошенных накануне прямо во дворе, положив горячую ладонь на холодный капот и в последний раз взвешивая все «за» и «против». Решив, наконец, что рисковать лишний раз не стоит, он дружески хлопнул «жигуленок» по влажной крыше и зашагал к бетонной арке, которая вела со двора на улицу. Перед аркой он снова напрягся, но и там было пусто, лишь ночной ветерок с шорохом гонял по асфальту какие-то мятые бумажки.

На углу возле призрачно освещенного дежурными лампами гастронома, похожего на заброшенный аквариум, он поймал такси, которое быстро и без проблем доставило его на Белорусский вокзал. Когда он вышел из машины на привокзальной площади, его часы показывали половину пятого. Андрей бездумно раздраконил резервную пачку сигарет, пустив по ветру целлофановую обертку, и закурил, не торопясь трогаться с места.

Он стоял, слегка поеживаясь на прохладном ночном ветру, и старался привести в порядок свои растрепанные мысли. Теперь, когда ночной холодок немного развеял алкогольный туман, все его предприятие вдруг показалось Андрею безумной и абсолютно никчемной затеей. Вокруг него, надрываясь под тяжестью полосатых и клетчатых китайских баулов, сновали озабоченные мешочники из братской республики, в отдалении, мирно о чем-то беседуя, профланировали два милиционера, ветер доносил с перрона неразборчивое бормотание репродукторов, подъезжали и отъезжали такси, возле пункта обмена валют стояла длинная терпеливая очередь – жизнь шла своим чередом, в ней был свой, пусть завиральный, смысл, и свой, пускай и очень относительный, порядок. То, что он напридумывал, сидя в пустой квартире за двумя бутылками водки, казалось теперь бредом, которому место разве что на телеэкране да еще на страницах детективов в ярких обложках, что продаются на каждом углу. Похоже было на то, что его профессия сыграла с ним дурную шутку, выгнав посреди ночи из дома.

Он вдруг почувствовал себя страшно усталым и очень пьяным. Некоторое время он нерешительно топтался на краю тротуара, но в результате все-таки направился к зданию вокзала. В конце концов, рассуждал он, взрыв в редакции ему все-таки не померещился.., да и разве дело в одном только взрыве?

Вреда от его расследования не будет никакого, надо только быть очень осторожным и постараться не попадаться на глаза тем, кто знает его в лицо. Конечно, в теплой квартире уютнее, чем на холодном ветру, но там сам воздух, казалось, был насквозь пропитан алкоголем, страхом и сумасшествием. Нет, решил он, убийцы там или не убийцы, но оставаться дома было бы смерти подобно. И хорошо, что он выскочил из квартиры ни свет ни заря: кто рано встает, тому Бог подает, или, говоря другими словами, раньше сядешь – раньше выйдешь.

Купив в пригородной кассе билет до платформы Крапивная, он остановился перед расписанием. Оказалось, что первая электричка в нужном ему направлении отправляется меньше чем через двадцать минут. Андрей заторопился. В круглосуточном буфете он приобрел гамбургер и бутылку минеральной воды. От пива он решил воздержаться, поскольку и без пива был уже хорош. Побросав снедь в сумку, он поспешно направился на платформу и втиснулся в переполненную электричку. Он рассчитывал перекусить в вагоне, но совсем позабыл о дачниках, которых здесь было полным-полно. Ему немедленно оцарапали физиономию растопыренными ветками какого-то куста, оттоптали обе ноги и больно ткнули в ребра твердым черенком какого-то сельскохозяйственного орудия, обозвав при этом алкашом. Все эти неприятности ничуть не смутили его. Напротив, он наконец-то пришел в себя. Все это были реалии трезвого дневного мира, хотя совсем недавно он полагал окружавшую его реальность чем-то вроде запутанного ночного кошмара. Господи, что он знал тогда о кошмарах?..

Электричка плавно, без единого толчка, тронулась и пошла, осторожно выбираясь из путаницы подъездных путей. Вырвавшись на свободу, она пронзительно свистнула и с нарастающим воем исчезла среди подмосковных полей и перелесков.

Оставшийся на перроне неприметный человек в удлиненной кожаной куртке и бейсбольной шапочке с недавно вошедшей в моду надписью «Я далек от мысли» проводил ушедшую электричку безразличным взглядом, еще раз внимательно осмотрел опустевшую платформу и неторопливо зашагал прочь.

Пройдя здание вокзала насквозь, он вышел на улицу, повернул за угол и оказался в узком закоулке между стеной вокзала и грязной гранитной стеной железнодорожного моста. Отыскав в ряду висевших здесь таксофонов исправный, он по памяти набрал номер и что-то коротко сказал в трубку.

Глава 3

Поток ринувшихся к выходу дачников вынес Андрея Шилова на платформу, где он наконец сумел расправить плечи и вздохнуть полной грудью. Он подвигал локтями и плечами, ощущая себя смятым, как пустая сигаретная пачка, и поправил на плече ремень сумки.

Дачники уже спустились вниз и, разбившись на несколько ручейков, до смешного напоминавших деловитые колонны учуявших сахарный сироп муравьев, по многочисленным, хорошо утоптанным тропинкам устремились в придорожный березняк. Андрей в последний раз встряхнулся, прислушиваясь к удаляющемуся позвякиванию их амуниции, и тоже спустился вниз.

Он планировал, войдя в перелесок, устроить себе буколический завтрак на каком-нибудь пеньке.

В животе урчало от голода, и он всю дорогу не мог забыть о лежавшем в сумке гамбургере, который, словно издеваясь, источал призывный аромат, пробивавшийся даже сквозь ткань сумки. Андрей всегда придерживался того мнения, что великие – да и малые, коль уж на то пошло, – дела следует совершать на полный желудок, чтобы урчание в животе не отвлекало одинокого героя от решения глобальных проблем. Присаживаясь на ствол поваленной ветром березы в нескольких шагах от тропинки, он отметил, что снова настроился на привычный иронический лад. Жизнь брала свое, и пропитанная пьяным ужасом московская квартира теперь казалась просто дурным сном, приснившимся в полнолуние, скажем, в прошлом году, а то и раньше.

– Все правильно, – сказал он вслух, расстегивая замок сумки и благожелательно оглядывая голый еще перелесок, засыпанный серой прошлогодней листвой. – Мертвым – земля, а живым – жизнь.

Он заглянул в сумку, и настроение у него моментально упало. Проклятые дачники так интенсивно толкались, что его вожделенный гамбургер превратился в неаппетитное месиво, равномерно размазанное по всей сумке. Есть это было нельзя.

Он был не настолько голоден, чтобы, как бродячий пес, вылизывать кетчуп и майонез из распотрошенной сумки.

Бутылка минеральной не пострадала, если не считать того, что она была выпачкана, как и все остальное, но обмануть голод минералкой не стоило и пытаться: Андрей хорошо изучил свой желудок и знал, что тот предпочитает мясо. «Черт, – подумал он, – надо было все-таки взять пиво.» Горестно вздыхая и сыпля унылыми ругательствами, он принялся чистить сумку.

Когда с этим печальным делом было покончено, Андрей все же открыл бутылку и стал, прихлебывая из горлышка и невольно морщась от отвращения и досады, составлять план предстоящей кампании.