Возвращение с того света - Андрей Воронин

– Чего? – не понял полковник, занятый собственными мыслями. – А, ты про это… Не о том думаешь, майор. Ты вот что… Газеты – это ладно, это мы кого-нибудь озадачим, а поищи-ка ты кого-нибудь из их сотрудников. Не всех же их, в конце концов, по стенам размазало! Должен был хоть кто-нибудь уцелеть, как ты считаешь?

– Непременно, – согласился майор. – Это же журналисты, а волка, как известно, ноги кормят.

Найдем, товарищ полковник, не сомневайтесь.

– Что-то ты полон оптимизма, – подозрительно сказал полковник, покосившись через плечо. – С чего бы это вдруг?

– Бойцу невидимого фронта надлежит быть оптимистом, – бодро отрапортовал Колышев, на самом деле не ощущавший никакого оптимизма.

– Вот не помню, кто это сказал, – задумчиво проговорил полковник, снова поворачиваясь вперед и выгибаясь, чтобы забраться в карман плаща, где у него лежали сигареты, – что все оптимисты – дураки, а все пессимисты – сволочи.

– Ну, это уж наверняка был пессимист, – сказал майор. – Хотя в общем и целом наблюдение верное.

– Из чего, между прочим, следует, – небрежно заметил полковник, прикуривая от зажигалки, – что, если верить тебе, сотруднику нашей конторы надлежит быть круглым идиотом.

Водитель, не сдержавшись, тихо хрюкнул, но мгновенно увял под удивленным взглядом Малахова.

– Ну, Алексей Данилович, – развел руками Колышев, – это уж вы не иначе как со зла. Я совсем не это имел в виду. Я просто хотел сказать, что если не верить в успех, то и успеха никакого не будет.

– Да его и так, по-моему, не будет, – проворчал полковник. – Зацепок же никаких, груда горелого дерьма, и ни одного свидетеля…

Некоторое время они молчали, а потом Малахов со вздохом сказал:

– Да, майор. Наверное, ты прав. Пусть катится в свой Париж одна.

– Виноват, товарищ полковник? – вскинулся задумавшийся майор. – Куда?

– В Париж, говорю, пусть катится, – повторил Малахов. – Скатертью дорога. Кстати, за всем этим плюрализмом про главное-то я и забыл. По делу Потапчука что-нибудь новое есть?

Колышев покосился на водителя, опять вздохнул и развел руками, хотя полковник и не мог его видеть.

– Ничего нового, – сокрушенно ответил он. – Есть только рапорт генерала Федотова…

– Рапорт Федотова я читал, – оборвал его полковник. – Ознакомили, знаешь ли… Из рапорта ясно, что Потапчука застрелили… Как будто кто-то в этом сомневается, мать его!

Он снова замолчал, сердито глядя на дорогу. Он был недоволен жизнью и не собирался это скрывать. Дело, свалившееся ему на шею в придачу к делу о смерти генерала Потапчука и некоторых других чинов ФСБ, казалось ему тем, чем оно и было на самом деле, а именно стопроцентным «глухарем», выражаясь языком российских сыскарей.

Полковник не видел в этом деле ни единого просвета, и надежды на то, что уцелевшие по тем или иным причинам сотрудники «Молодежного курьера» наведут его на след неведомых террористов, было очень мало. Судя по почерку, газету пустил по ветру либо полный дилетант, либо профессионал высокого класса, умело маскировавшийся под дилетанта.

Полковник очень хорошо знал, каково это – ловить дилетанта, особенно если тот не полный псих и не начинает повторяться, а ограничивается одной акцией. Хорошо, когда есть свидетели, но в данном случае, похоже, все свидетели были уничтожены, причем, если можно так выразиться, с запасом. Двенадцать килограммов тротилового эквивалента. Полковника передернуло. Боже ты мой, подумал он, двенадцать килограммов! Это же все надо было переть на себе, обливаясь потом от тяжести и страха", это же надо было ухитриться протащить мимо всех патрулей и подложить прямо в кабинет главного редактора… Нет, решил полковник, это не было предупреждение или там запугивание с целью, скажем, получения денег, – это была расправа по полной программе, или террорист на самом деле был полным идиотом и не ведал, что творит.

Через три с небольшим часа полковник Малахов вернулся к себе в кабинет. За это время он успел побывать на двух совещаниях, на одном из которых битый час давал накачку своим подчиненным, а на другом медитировал, пытаясь расслабиться и получить максимум удовольствия от шершавого начальственного фитиля, который в обычной своей благодушной манере завинчивал ему генерал-майор Сарычев, его непосредственный начальник и, в общем-то, давний приятель еще с училищных времен. Тем обиднее было ему выслушивать завуалированные упреки в некомпетентности, которыми была густо пересыпана речь генерала. Всю вторую половину совещания полковник Малахов боролся с желанием встать и, послав генерала к разэдакой матери, гордо удалиться.

Происходи беседа с глазу на глаз, он именно так и поступил бы, но в кабинете было полно народа, а Сарычев, хоть и друг-приятель, был все-таки генералом ФСБ, так что Алексею Даниловичу пришлось терпеть, хоть и было это крайне неприятно.

По истечении времени своих страданий полковник вплыл в свой кабинет, как грозовая туча, глухо погромыхивая и поблескивая разрядами статического электричества. Основная трудность работы под началом полковника Малахова заключалась в том, что он далеко не всегда считал нужным скрывать свое дурное настроение. В такие минуты от него старались держаться подальше: полковнику, как и грозовой туче, необходимо было разрядиться, и сила этих разрядов была всесокрушающей. Отстрелявшись, полковник моментально успокаивался и, принеся необходимые извинения жертвам своих акустических экзерсисов, продолжал работать как ни в чем не бывало. Эта особенность его характера была прекрасно изучена всеми сотрудниками отдела, но знание – это далеко не всегда сила, и майор Колышев глубоко, с большим чувством вздохнул, прежде чем постучать костяшками пальцев в дверь полковничьего кабинета.

– Войдите! – рыкнул из-за двери Малахов, и гнездившаяся в сердце майора надежда на то, что полковник уже успел проутюжить кого-нибудь другого, печально улетучилась.

Колышев шагнул в кабинет, стараясь выглядеть как можно более официально и хотя бы внешне соответствовать полузабытым параграфам общевойскового устава внутренней службы.

– Разрешите доложить, товарищ полковник?

– Это еще что за строевая мартышка? – ядовито осведомился Малахов. – Ты не на плацу, майор.

Докладывай, что там у тебя.

Колышев незаметно перевел дух: гроза, похоже, прошла стороной, зацепив его только краешком.

– Есть уцелевший, Алексей Данилович, – сообщил он. – Некто Шилов Андрей Владимирович, специальный корреспондент «Молодежного курьера».

В момент взрыва находился на задании.

– Однако, – смягчаясь на глазах, проворчал полковник. – Оперативно сработано.

– Никак нет, товарищ полковник, – развел руками Колышев. – Мы тут, к сожалению, ни при чем. Он сам пришел. Между прочим, он утверждает, что террористы метили в него.

– Ишь ты, – покрутил головой Малахов. – Тоже мне, Наполеон. Кстати, это не он, случайно, свою контору на воздух поднял?

– Сомнительно, Алексей Данилович, – возразил майор. – Эксперты утверждают, что взрыв был произведен дистанционно, по радио. Портативный приемопередатчик обнаружен в мусорном контейнере в двухстах метрах от здания редакции. Шилов в это время был в детском доме на другом конце Москвы, это проверено.

– Хреново, – сказал полковник. – Хреново, что рацию нашли. Это значит, что наш клиент ни черта не боится и в будущем к подобному трюку прибегать не намерен. Сделал дело, бросил орудие преступления в первую попавшуюся урну и был таков. Теперь мы эту сволочь до Страшного суда не сыщем. Впрочем, как знать… Так что там этот твой борзописец говорит? Небось написал что-нибудь этакое про мафию – это, мол, нехорошо, господа организованные преступники…

– Он утверждает, что взрыв в редакции произошел из-за этого, – Колычев раскрыл принесенную с собой папку и положил на стол перед полковником газетную вырезку.

– Вот эта, что ли? – брюзгливо спросил полковник, тыча пальцем в большую, на целую полосу, статью, которая называлась «Черный кудесник». – Здоровенная какая… Да ты сядь, что ты маячишь, как этот…

Он погрузился в чтение. Колышев опустился в кресло для посетителей и стал наблюдать за сменой выражений на лице Малахова. Очень быстро он понял, что полковник вряд ли склонен принимать версию журналиста Шилова всерьез. Он и сам с трудом заставлял себя воспринимать всю эту чепуху хотя бы как гипотезу. Малахов, тем не менее, внимательно дочитал до самого конца и только после этого отложил вырезку в сторону и задумчиво закурил, глядя по сторонам.

– Н-да, – сказал он наконец. – Экая хреновина, прости меня, Господи… И ты что же, всерьез полагаешь, что это может быть правдой? Нет, тон статьи, бесспорно, резкий… Я бы даже сказал, хамский, за такое я бы и сам по морде надавал.., если, конечно, это не правда. А если правда, то, ясное дело, автору статьи прямая дорога на два метра под дерновое одеяло. Только не может это быть правдой. Просто помешались все на этих сектах, вот и все… Сам подумай: ну на кой ляд сектантам оружие? Тоже мне, иеговисты-террористы, сенрике недоделанное… И где! В семидесяти километрах от Москвы, прямо под боком… Да нет, быть такого не может. Чудотворец какой-то.., массовый гипноз…