Обитель Короля снов - Валентина Зайцева

он ни был, его здесь не было. Я могла поклясться, что видела, как он прошел через эту дверь, но двери двигались, и это сбивало с толку. Возможно, я выбрала не ту дверь. Сердце заколотилось, как загнанный зверь, когда другая дверь отворилась, и в комнату вошел мужчина. Я успокоилась, лишь поняв, что это не тот жутко-притягательный тип. Его я узнала сразу.

Я видела его вчера вечером в камере сна. Тот самый, что сбросил одеяло с кровати. Я порылась в своей затуманенной памяти, пытаясь вспомнить его имя.

— Валерий Алексеевич? — неуверенно позвала я.

Я помахала рукой перед его лицом, но он смотрел сквозь меня, не реагируя. Будто я была призраком. Будто меня здесь вообще не существовало. Словно я умерла и провалилась в пучину ада. Не хватало только адского пламени, хотя присутствие здесь Валерия Алексеевича было выше моего понимания.

Он взял одну из фотографий с камина и разрыдался. Слезы падали на стекло рамки, и изображение прояснилось. На фото была женщина, улыбавшаяся кому-то за кадром. Я смотрела, как Валерий Алексеевич закрыл глаза и начал покачиваться. Он больше не плакал. Фотография задрожала, начала расти и менять форму, пока не превратилась в ту самую женщину.

Конечно. Ничего странного. Всё абсолютно нормально. Нечего тут разглядывать.

Я собрала всю волю в кулак, чтобы не броситься обратно к серой двери, но не могла отвести взгляд. Женщина была в красном платье, как на фото. Они закружились в танце, а я пыталась понять, в какой момент мне подсунули галлюциноген, потому что трезвой я точно быть не могла.

Я зажмурилась и потерла лицо руками. Кожа казалась настоящей, живой. Я чувствовала себя живой, но что я вообще знала? За последние сутки я видела, как человек в доспехах прыгнул в тело женщины, прошел через две двери в чёрт знает куда и вызвал у меня оргазм, не прикасаясь — дважды. Женщина, оживающая из фотографии, уже казалась обыденностью.

Комната начала меркнуть, пол задрожал под ногами. Пара продолжала танцевать, будто ничего странного не происходило. Все вокруг начало сворачиваться, как лист бумаги. Я бросилась к двери, пока сцена не погрузилась в полную тьму. Дверь захлопнулась за мной, чуть не сбив меня с ног на лесной пол. И, словно моей жизни не хватало странностей, весь ряд дверей с одной стороны снова двинулся. Дверь, через которую я вышла, прошла мимо красной, и я оказалась лицом к лицу с другой.

Дверь позади начала открываться. Инстинкт подсказал, что это он. Я метнулась в сторону, пока он не увидел меня. Я не была готова к тому, чтобы он знал, что я здесь. Пока я не пойму, где это «здесь». Я спряталась за ближайшим деревом и наблюдала. Из-за угла двери, через которую он вышел, виднелась лишь часть его фигуры. Но я разглядела достаточно, чтобы понять: он чем-то озадачен. Может, он знал, что я сделала, и что я всё ещё здесь?

Я затаила дыхание, прижавшись к дереву, пока он медленно поворачивался. Если я не успокоюсь, моё громыхающее сердце выдаст меня. Я глубоко вдохнула, пытаясь расслабиться. Не так-то просто, когда самопровозглашенный дьявол стоит в нескольких метрах от меня и, вероятно, раздавит меня, если узнает, что я здесь.

Наконец он повернулся и прошел через дверь, с которой я только что столкнулась. Ворон последовал за ним. Я выдохнула, медленно приседая на лесной пол. Тьма обволакивала, посылая дрожь по спине. Бледно-голубой свет залил пространство, хотя луна или что-то, его излучающее, не было видно. Под пальцами хрустели сине-серые листья. Мёртвые листья, хотя и живые на деревьях были того же цвета. Моя загорелая кожа выглядела выцветшей в этом жутком свете. Тишина вокруг была осязаемой. Ветер не шевелил деревья, звери не шуршали в подлеске. Единственным звуком было моё собственное дыхание. Это место было пугающим, неестественным. Красная дверь была в трех метрах от меня. Так легко встать и уйти обратно, вернуться к своей убогой жизни, к тоске по подлому бывшему и невозможности позволить себе нормальную еду. Так просто, но я не могла. Пусть это место было живым адом — или настоящим адом, я уже не была уверена, — но в нем были ответы. Ответы, которые весь мир искал уже год. Ответы, почему моя здоровая, полная жизни мама спит уже год без всякой причины.

Я так погрузилась в воспоминания о докторе, сообщившем, что мама подхватила сонную болезнь, что не заметила, как он вернулся через дверь. Он был уже рядом, прежде чем я успела среагировать, и выглядел взбешенным. Лицо тёмное, как ночь, полное безумной ярости. Его горящие глаза и стремительное движение ко мне были ужасающими. Вскочив, я отвернулась от дерева, которое плохо меня скрывало, и бросилась в темноту леса.

Мертвые листья и ветки хрустели под ногами, дыхание стало рваным от внезапного прилива адреналина. Он догнал меня в мгновение ока. Конечно, догнал. Он был сложен, как атлет, а моё представление о спорте — это поход к холодильнику за сладким, когда я могла себе его позволить. Он схватил меня, и мы рухнули на землю, он — сверху.

Я выдохнула с глухим «уф», когда его вес вышиб воздух из легких. Шансов вырваться не было. Этот громила был огромным, мускулистым и прижимал меня к лесному полу лицом вниз. Я выплюнула мертвые листья, которые чуть не вдохнула, падая. Я не собиралась облегчать ему задачу. Я царапалась руками вперед, пытаясь выбраться. Мне удалось чуть продвинуться, но моя хлипкая ночнушка порвалась, и я добавила к списку проблем демонстрацию груди демону. По крайней мере, пока я показывала только спину. Вопрос крутился в голове: продолжать вырываться и, возможно, потерять ночнушку полностью, или лежать смирно и ждать, что будет?

Я приняла решение за полсекунды. Схватив остатки ночнушки вместе с горстью мертвых листьев, я извернулась, оказавшись лицом к нему. Затем, собрав все силы, ударила коленом вверх — приём из моего единственного урока самообороны. Тогда я считала его тратой денег и не вернулась обратно на уроки. Оказалось, он стоил каждого рубля: удар в пах отвлек его, и я выскользнула из-под него.

Я сдержала порыв выкрикнуть: «Получил?», и сосредоточилась на бегстве, придерживая лохмотья ночнушки.

Через двадцать секунд я снова ела землю. На этот раз он не собирался меня отпускать. Его ноги прижали мои, руки сдавили запястья, приковав к земле. Я повернула голову, чтобы дышать, пока в мозгу мелькали образы моей скорой и яростной смерти.

Его горячее дыхание