Мой Рагнарёк - Макс Фрай

— Как это? — Тупо переспросил я.

— Ну, как — как обычно командуют армиями… Думаю, ты быстро освоишься.

На самом деле, чем больше людей, тем проще с ними справиться. Человек, которому удается поддерживать дисциплину в маленькой организации, очень легко управляется с толпой.

Вот наоборот получается далеко не всегда: я знал немало великих полководцев, которые так и не сумели навести порядок у себя дома…

— Подождите! — Жалобно попросил я. — Имейте в виду: я действительно ничего не понимаю! Какая армия? Какая последняя битва? При чем тут зимнее солнцестояние? И самое главное: при чем тут я, если уж на то пошло?

— Макс, этому прекрасному Миру пришел конец. — Жестко сказал мой собеседник. Если честно, он употребил другое слово: то самое, которое отлично рифмуется со словом «конец» и почти никогда не уходит живым из хищных лап цензоров. Услышав матерное словечко из божественных уст, я нервно рассмеялся, а потом заткнулся, поскольку на этот раз смысл его слов был мне совершенно ясен — яснее некуда!

— Полный? — Глупо переспросил я. Аллах недоумевающе пожал плечами.

— А какой же еще?

— И все исчезнет? — Растерянно уточнил я. — Жаль: здесь много изумительно красивых мест…

— Думаю, я не совсем правильно выразился. — Задумчиво сказал мой собеседник. — Этот конец Мира касается только людей и еще некоторых созданий — тех, кого люди называют «богами». Земля и небо — они останутся, просто станут иными. Думаю, в новом Мире тоже будет немало изумительно красивых мест, так что тебе не о чем сожалеть…

Кроме того, ты же давно отдал свое сердце совсем другому небу, я не ошибаюсь?

— Вы не ошибаетесь. — Кивнул я. — И не только сердце. И все же…

— Кстати, тебе тоже не обязательно говорить мне «вы». — Мягко заметил он.

— Да? — Рассеянно удивился я. — Знаете, вообще-то мне несколько неловко говорить «ты» существу, которое считается богом… Я никогда не был религиозным человеком, но излишняя фамильярность тоже не в моем вкусе!

— Дело хозяйское. — Миролюбиво согласился он. — Ладно, давай вернемся к нашим баранам.

— Самое время! — Усмехнулся я. — Вы мне для начала вот что объясните: при чем тут все-таки я? Ну, будет какая-то «последняя битва», и все такое… Но Макс здесь больше не живет: я отдал этому самому, как вы выразились, «другому небу» не только свое сердце, но и прочие потроха. Так что я вряд ли смогу принять участие в этом вашем мероприятии.

— Сможешь, если захочешь. Собственно говоря, именно об этом я и пытаюсь с тобой договориться. — Терпеливо сказал он. — Я собираюсь предложить тебе самое невероятное приключение, о каком ты и мечтать не смел.

— Возглавить одну из армий, да? — Усмехнулся я. — Вынужден вас огорчить: я никогда в жизни не мечтал о карьере военачальника… и вообще, у меня очень плохо функционирует тот участок мозга, который заведует честолюбивыми устремлениями.

— Не говори глупости. — Устало вздохнул мой собеседник. — При чем тут твои честолюбивые устремления? Я же не предлагаю тебе пост главнокомандующего НАТО!

Соберись с мыслями, ладно?

— Не могу: у меня их нет! — Злорадно огрызнулся я. — Ну сами подумайте: как я могу возглавить какую-то армию, если я понятия не имею, что такое армия, и как ее следует возглавлять? Между прочим, я никогда в жизни не служил в армии — даже рядовым! — да и книжки про войну не любил читать… И вообще: зачем это нужно, чтобы я возглавлял какую-то там армию? Неужели этот ваш конец Мира нельзя провернуть без моего участия?

— Нельзя. — Просто подтвердил он.

— Вот это да! — Весело изумился я. — Как это приятно: «земную жизнь пройдя до половины», внезапно обнаружить, что без тебя совершенно невозможно обойтись на таком ответственном мероприятии! А почему, собственно говоря?

— Потому что… — Мой новый приятель задумчиво уставился в одну точку: наверное, подыскивал адекватные выражения. — Нет, вообще-то без тебя можно обойтись. — Наконец печально сказал он. — По большому счету, обойтись можно без кого угодно… Но если ты откажешься, эту самую армию прийдется возглавить мне самому. Я не могу оставить беднягу Мухаммеда в одиночестве.

А это будет не правильно.

— Почему? — Удивился я.

— Ну, хотя бы потому, что меня нет. — Туманно объяснил он. — В отличие от всех остальных действующих лиц предстоящего этому Миру финала, я — не настоящий бог.

Вернее будет сказать, что я вообще не настоящий. Так, наваждение, осуществившаяся мечта одного сумасшедшего Вершителя по имени Мухаммед…

— А откуда вы знаете о Вершителях? — Осторожно спросил я. — Вообще-то, я сам услышал этот термин очень далеко отсюда — если слово «далеко» уместно, когда речь идет о другом Мире…

— Ну, положим, термин-то я изъял из твоего собственного лексикона, вместе с кучей других полезных словечек — для удобства общения. — Пояснил Аллах. Я вспомнил великолепный синоним слова «конец», несколько минут назад извергнувшийся из божественных уст, и виновато отвернулся. Мой собеседник не обратил никакого внимания на мою смущенную рожу.

— У почитающего меня народа есть миф об абдалах — так называемых «скрытых святых», тайно управляющих миром. — Задумчиво продолжил он. — О, эти умники, суфии, отлично знали, на что способны Вершители! Наш прекрасный переменчивый мир всегда становится таким, каким вы хотите его видеть — рано, или поздно, так, или иначе…

Неудивительно, что он готов рухнуть: ваши желания, как правило, еще более безумны и нелепы, чем желания прочих помешанных существ, именующих себя людьми. В общем, что касается меня… Бедняга Мухаммед так хотел, чтобы я был! Дело кончилось тем, что мне пришлось возникнуть из небытия. Если уж Вершителю по-настоящему приспичит…

— Вы хотите сказать, что пророк Мухаммед вас создал? — Ошарашенно спросил я.

— Ну да. А что тут такого невероятного? Вспомни свои собственные наваждения, Вершитель! — Невесело усмехнулся он.

— Наваждения? — Осторожно переспросил я. — Вы хотите сказать, что все, что со мной происходит…

— Я вообще ничего не хочу сказать. Но говорю — поскольку тебе кажется, что именно это я и должен делать. — Устало буркнул он. — И вообще, не обращай внимания на мою манеру выражаться — что тебе до нее?

— Ладно, не буду. — Кивнул я. — Но я все равно не понимаю: почему бы вам самому не сразиться в этой последней битве? Если вас нет, значит вы неуязвимы, и можете спокойно развлекаться — чего же еще?!

— Если я возглавлю одну из армий в грядущей последней битве, это будет очень плохо для всех. — Печально сообщил Аллах. — В первую очередь, для меня самого — поскольку ни одно наваждение не имеет права вмешиваться в так называемые «реальные события» — а последняя битва — это очень реальное событие, можешь мне поверить!