Бутылка, законченная питьем ( Рассказы ) - Петр Ореховский

Оказалось, что произошло много событий. Осенью они с мужем развелись. В качестве признательности за отсутствие претензий он купил ей с дочерью однокомнатную квартиру. Но в ней зимой было очень холодно.

Холодно было и во всем этом далеком теперь сибирском городе. Не хватало газа, мазута, даже угля. Правда, не отключали свет, и огромной популярностью пользовались электроплитки. Таня радовалась, что уже февраль и основные холода позади. Лена у нее опять часто болела, а сейчас лежала в детской больнице.

Таня не спросила меня, зачем я звоню, но сказала, что рада меня слышать. Повинуясь какому-то неясному мне чувству, я стал звать их с

Леной приехать ко мне. И она сказала, что если я их перевезу, то они поедут.

Странно, но у меня всегда были какие-то обязанности. Даже сейчас, когда я вел вольную жизнь, переговоры о моем отъезде, подменах на лекциях и прочем отняли у меня почти неделю. Но и это осталось позади. И я снова позвонил Тане. И в ответ услышал, что Лена умерла.

“Но от воспаления легких не умирают”, – глупо сказал я. “Умирают”, – сказала Таня.

Я перенес свой отъезд на два дня и ушел в холодное расчетливое пьянство. Жизнь научила меня понимать причинно-следственные связи. Я был одним из тех людей, из-за которых умерла Лена. У меня было множество оправданий, жаль только, что мне некому их было рассказать.

Я не представляю, как буду смотреть в глаза женщине, которая меня любит.

Водка не помогала, и я достал последний пакетик своей травы. Мне необходимо было дойти до состояния, когда в голове помещается не больше одной мысли. Оказалось, что это совсем не просто.

По приливу идиотского веселья я понимаю, что обкурился южной конопли. Через час это пройдет; сейчас главное – не выходить из дома и не предпринимать никаких действий. Я заставляю себя лечь, уставиться в потолок и пробую считать слонов. Вместо слонов вспоминается старый разговор с одним колоритным сибирским бухгалтером. “Изделие, законченное производством”, – сказал он.

Любовь, законченная ребенком.

Долг, законченный платежом.

Бутылка, законченная питьем.

В конце концов не так уж и смешно.

…Я приехал в этот сибирский город спустя одиннадцать дней после смерти Лены. Таня не повела меня на кладбище, а сам я не просил ее это сделать. За два дня я оформил документы об увольнении ее из школы и забрал трудовую книжку, в которой оказалось всего три записи.

Все время мне приходилось уворачиваться от множества ее подруг, которые смотрели на меня стеклянно-блестящими птичьими глазами.

Наверное, был кто-то и еще, кто пытался объяснить Тане, что она должна делать в эти и все последующие моменты ее жизни. В два-три дня, которые понадобились для того, чтобы собрать семь или восемь килограммов ее личных вещей, она плакала и изредка криво и жалко улыбалась мне дрожащим лицом.

Я познакомил ее со своими соседями. Как оказалось, в огородах она понимает больше меня. За три недели пустырь вокруг дома приобрел вполне ухоженный вид, и к Пасхе из земли стало вылезать множество не виданных мной зеленых ростков. Как-то Таня посвятила целых десять минут довольно энергичному объяснению мне разницы между стеблями моркови и укропа.

Я стою в церкви. В этом старом русском городе недалеко от Оки много старых православных храмов. Я шепчу молитвы, которым в детстве учила меня строгая бабка, смысла которых я не понимаю и до сих пор.

“Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный…” Господи, накажи моих кредиторов. Укажи мне путь. Укрепи волю мою.

Я стою перед старыми, потемневшими иконами. Здесь красиво и спокойно, и мне не хочется уходить. Тем более что дороги мои не ведут никуда.

Я допиваю свою бутылку, приканчивая остатки воспоминаний. Таня задержалась с соседками в бане, и, как мне кажется, это уже хорошо.

Она много времени проводит с ними и уже занимается математикой с их детьми. Сегодня она говорила мне, что собирается на следующей неделе сходить в местную школу – оказывается, о ее занятиях узнали и передавали приглашение на работу.

Она нравится моим соседям, и я даже зафиксировал пару мужских взглядов, брошенных украдкой. При мысли об этом я усмехаюсь над собой.

Мой лохматый барбос свернулся рядом на крыльце; я никак не могу заставить себя посадить его на цепь. Ночью здесь еще прохладно, и светят апрельские крупные звезды.

В этом году мне исполнится тридцать шесть лет, а Тане двадцать восемь.

Пес лижет мне руку. Где-то далеко начинают свой концерт коты. Они начинают на низких октавах, постепенно повышая мяв до визга. Мне вдруг начинает казаться, что это плачет ребенок. Я ухожу в дом.

Я достаю чистые простыни и стелю общую постель.

ГЕРОЙ ТВОЕГО РОМАНА

В твоем доме всегда должны быть свежие цветы. Вино ты предпочитаешь красное; оно должно быть хорошо охлаждено и подаваться с шоколадными конфетами, обязательно с орехами в начинке – сочетание красного вина, ореха и шоколада тебе нравится больше всего.

Все это должен покупать он. Ты водишь машину и ездишь за покупками, но это дежурная интендантская служба. Покупка цветов в дом – это совсем не то, что стирка рубашек. Это праздник. А праздник – это твой мужчина.

Конечно, у него не красивое, но симпатичное лицо. Он немного располнел, живя с тобой, но у него по-прежнему сильные умелые руки и богатырский разворот плеч. Твоей броской красоты хватает на вас двоих, и ты считаешь, что так и должно быть. Надежным бывает союз только красивой женщины с неброским мужчиной. Да и что такое – мужская красота? Смазливость. Этот тип мужчин, обласканных женщинами, тебе хорошо знаком по бурной юности. К ним ты относишься с большим предубеждением.

Когда вы познакомились, ему было сорок, а тебе – двадцать восемь.

Двенадцатилетняя разница означает, что у вас одинаковые знаки по восточному календарю. Ты считаешь, что этот факт гарантирует идеальное взаимопонимание. За четыре года жизни с ним ты только укрепилась в этой мысли.

Ты родила ему сына два с половиной года назад. После этого он официально зарегистрировал свои отношения с тобой. Ты давно хотела ребенка, но твои отношения с прежними мужчинами дважды приводили тебя к аборту. В этот раз ты решила оставить ребенка, что бы ни говорил тебе человек, в которого ты влюблена. В результате потаенный ужас потерять его навсегда, сохранив сына, превратился в светлую сказку романтического замужества.

С сыном почти постоянно находится няня. Их у вас вообще-то три – они посуточно сменяют друг друга. Они и ночуют в твоем доме – ты привыкла считать его своим, – который на самом деле представляет собой две обычные трехкомнатные квартиры в обычном кирпичном девятиэтажном доме, построенном еще в семидесятые годы. Вместо того чтобы покупать модную квартиру в двух уровнях, он приобрел еще одну трехкомнатную, расположенную над его старым жильем. Была сделана перепланировка, в ходе которой был пробит потолок и добавился спиралевидный лестничный марш. Сын с нянечкой спит внизу, там же находится детская, кухня и столовая (кстати говоря, кухарку ты приглашаешь редко, предпочитая готовить сама). Время от времени там же ночует и твоя мать – тогда ты временно отказываешь своему домашнему персоналу. Мама искренне полагает, что с сыном иногда сидят твои подруги, и смешная сумма в один-полтора доллара за час работы няни ее бы, конечно, шокировала.

Присутствие няни позволило получить тебе диплом юриста в местной академии финансов и права. В университет в свое время ты не поступила и закончила исторический факультет в педагогическом.

Академия дала тебе второе высшее образование, и уже год, как ты работаешь в самой солидной местной юридической фирме. На получении второго высшего и твоем трудоустройстве настоял твой обожаемый муж, хотя ты так до конца и не можешь понять, зачем. Преподаватели академии казались тебе грубыми незнайками даже после пединститута; в душе ты их презирала, стараясь по мере сил не выказывать свои чувства. Иногда ты думаешь, что диплом было бы гораздо проще и дешевле купить, как это сделали некоторые твои приятельницы, ныне все как одна бухгалтера. Но при нем ты боишься произносить такие мысли вслух. Ты не переносишь, когда тебя высмеивают. Хотя ему ты это готова простить и иногда даже специально жертвуешь собой, чтобы увидеть, как его глаза становятся из слегка сонных лукавыми.

Ты много раз думала о судьбе, которая позволила тебе познакомиться с ним. С такими, как он, не знакомятся в ресторанах или на дискотеках, где ты, бывало, цепляла ухажеров, как собака блох. Ты не могла встретить его в местах, где зарабатывала на жизнь продавцом, официанткой, секретарем и уж тем более учителем в школе. Закончив в педе дополнительные языковые курсы, ты занималась репетиторством.