Три жениха для попаданки - Майя Хоук

тварь, она обиженная жизнью девица, и сейчас она мстит.

Толкаю моего друга к единственной уцелевшей шлюпке.

- Уплывай!

И в последний миг вижу в его глазах узнавание.

- Эмбер, ты... - почти шепчет Иштван. - Ты себя погубила...

Последний разряд разносит в щепки палубу.

А потом меня качает, кружит и подбрасывает. Последнее, что я успела сделать - окружить себя непроницаемым коконом силы, но действие магии вряд ли продлится долго.

Так и есть. Мое могущество быстро иссякает, в конце концов я оказываюсь в воде. Все, что у меня есть - довольно большой кусок древесины, за который я остервенело держусь руками. Но, судя по всему, мне просто не суждено отсюда уплыть. Всюду, куда не глянь, сплошная водяная пустошь, смешанная с порывами бури. Волны поднимаются в два моих роста. Держаться очень тяжело.

Не раз и не два мне в голову приходят мысли о дочери. Получается, я бросила Брин. Оставила. Но что еще я могла предпринять?

Наконец я настолько устаю, что начинаю терять сознание. Ноги и руки мерзнут. Я перестаю чувствовать их.

Сил плыть больше нет и надежды - тоже. Перед глазами мутится. Мне кажется, я вижу окруженное защитным куполом судно. Но каким нужно обладать могуществом, чтобы провести его в центр бури, организованной мстительной ларди для того, чтобы уничтожить своих врагов?

Лайя, должно быть, годами копила силы, прежде чем напасть! Я не хочу думать о том, что она могла сегодня что- то позаимствовать у Брин.

На этой мысли я отключаюсь.

Потом мне кажется, что чьи-то руки вынимают меня из воды. Я ощущаю знакомый запах, к которому меня тянет почти интуитивно. Мне жутко удобно лежать на мощной груди. Сейчас я чувствую себя защищенной и позволяю себе полностью потерять контроль.

Тело ватное.

Меня несут куда-то - в укрытие, в тепло.

Но что-то трезвонит в создании, словно красная лампочка: я знаю его.

Но следом слабое тело сдается. Отключается.

Меня качает на волнах забытья невыносимо долго. И вот наконец я просыпаюсь с именем Брин, а потом мутящимся взглядом осматриваю комнату.

Здесь есть огромная кровать. И запах. Тот самый знакомый запах, от которого у меня спазмами скручивает живот. Ho, хуже всего то, что я лежу на белоснежных простынях совершенно обнаженная.

Неожиданное прикосновение к моему плечу простреливает электрическим разрядом.

Сердце стучит, как бешеное, но я стараюсь не подавать вида.

- Где моя одежда?

Из-за моей спины выходит Ирвин Торн, а я ведь до последнего надеялась на то, что просто вижу дурной сон.

- Изорвалась. Промокла. Ты... - он делает движение, чтобы коснуться меня вновь, но я отдергиваю ногу, - была на краю. Я очень хотел помочь...

"Помочь он хотел", - думаю я, отчаянно пытаясь отползти: "Но зачем тогда руки мне связал?"

Мои запястья прочно укреплены в изголовье кровати, их стягивает прочный кожаный ремень.

Вот это помощь так помощь.

Подползаю к спинке кровати так близко, как это возможно, простынь сбивается, окончательно обнажая мои ноги и грудь, так что ткань остается лишь на животе.

Сердце, как бешеное, стучит в груди. Ирвин жадно сглатывает, глядя на мои выглянувшие из под ткани соски. Все это абсолютно возмутительно и ненормально, но я не знаю, как сказать об этом и не выдать собственного волнения.

- Я не просила себя спасать, - выплевываю. - В особенности тебя!

Ирвин выходит из-за спинки моей кровати, и вот теперь-то я могу рассмотреть его целиком. Заматерел. Такое чувство, что стал уверенней и старше. Или просто выпустил наружу то, что скрывалось под маской недораба?

Впрочем, я лгала себе все это время - Ирвин Торн никогда и не был рабом. Он мне нравился, потому что в самой глубине души Ирвина чувствовался огонь. Мне хотелось его распробовать, и вот... должно быть, я получила по заслугам.

Рыжий скидывает на пол украшенный крайне дорогой вышивкой плащ.

Я машинально сглатываю.

Он... раздевается?

Нет, нет, нет!

Это просто немыслимо!

Сначала он меня предал, жил неизвестно где и неизвестно с кем, творил всякие бесчинства, а теперь еще и это?!

Ох, если бы мои руки не были связаны! Да я, если подумать, в безвыходной ситуации практически. Но я совершенно уверена, что если Ирвин ко мне полезет, я откушу ему язык. Несмотря ни на что, я жутко хочу мести.

Все, что я сейчас чувствую к этому человеку, обжигает огнем.

Я сгораю, и нет, не от желания. А от мысли о том, что хотела бы испепелить этого гада!

И не могу.

Он явно владеет ситуацией.

- Я тебя ненавижу! - бросаю ему.

- Эмбер... - этот урод садится у моих ног, нежно касается моей лодыжки указательным пальцем и ведет вверх по начинающей пылать коже.

- Не смей меня трогать! - вырываю ногу, но Ирвин следом обхватывает мою лодыжку и сжимает ее в своих ладонях, словно в тисках.

- Эмбер... - он наклоняется к моей коже и втягивает ноздрями воздух.

Мне кажется, что новый вздох как будто обжигает меня изнутри.

Я так сильно хочу убить Ирвина, что это почти напоминает мне возбуждение. Я сама словно оголенный провод, живое пламя. Мое тело как будто изнутри жжет непонятный мне жар.

- Зачем ты меня раздел? – проговариваю по слогам.

- Разве я не сказал? - он касается моей голени губами, другая его ладонь, та, что не придерживает мою ногу, скользит выше, к колену.

Я чувствую, что чуть-чуть, и он доберется туда, где его рукам быть совсем не следует, и я не сумею защититься.

- А зачем связал?! - выдыхаю, не надеясь на разумный ответ.

Сейчас мне просто нужно прервать это безумие. Замедлить. Рядом с Ирвином меня буквально разрывает от эмоций, я опасаюсь, что еще чуть-чуть, и я полностью потеряю хоть и призрачный, но контроль.

Мои соски напрягаются.

И я вижу, как взгляд Ирвина затуманивается, когда он видит мою реакцию на его прикосновения, которую он мог бы счесть за то, что я его хочу.

- Я был уверен, что ты не останешься тут, со мной, как только придешь в себя,

сбежишь, - отвечает рыжий, целуя мое колено.

О, я б может, еще тебя и прибила!

"Уйди!" - кричит во мне все, но я прекрасно понимаю, что мои слова ничего не изменят.

Ирвин понимает, что я его ненавижу. Сейчас не нужно лишних слов.

- Ты не посмеешь... - шиплю, когда Ирвин полностью забирается на постель. Он прикрывает