Одинокий тролль. Дорога ярости. Путь Эскалибура - Дэвид Вебер

– Отлично.

Коммодор выпрямилась в кресле и посмотрела прямо в глаза Онслоу:

– Капитан, обойдите кангов и идите вперед на пределе возможности, пока мы не обгоним их на шесть уровней. Нам надо получить максимальное преимущество для сканирования и ведения защитного огня, поскольку риска падения на низшие уровни при пуске ракет нам избежать не удастся.

– Так точно, мэм. Все ясно.

– Ник, – негромко обратилась Сантандер к Мияги, – подтяните легкие корабли поближе. Когда мы начнем обгон, они должны находиться между нами и кангами.

– Есть, мэм. Люди поймут.

– Но мне от этого не легче, – хмуро ответила коммодор, заставляя себя преодолеть душившую ее тоску. – Как только мы начнем обгон, противник, возможно, попытается перестроиться, чтобы его крейсеры оказались у нас по курсу. Но тут уж мы будем «сверху» и нам не должно понадобится для уничтожения каждого крейсера больше чем по две ракеты. Если нам удастся избавиться от них, у нас появится возможность дать залп по «Огру». А это как раз то, к чему мы стремимся. Одного прицельного залпа будет достаточно.

– Так точно, мэм. Но что если они не сделают попытки нас остановить, а будут постоянно поддерживать готовность к трансляции?

Сантандер прекрасно поняла, что он имеет в виду. Готовясь к трансляции, корабли синхронизировали фазы своих многомерных генераторов и выглядели для ракет «Защитника» как одна цель. Если канги будут придерживаться этой тактики, «Защитнику» придется сыграть в чудовищную русскую рулетку. Ведь запустив свои ракеты, он потеряет над ними контроль, между тем как мощные системы защиты всех кораблей кангов сольются воедино для противостояния залпам «Защитника».

– Что ж, Ник, придется рискнуть. Будем надеяться на лучшее – это все, что нам остается.

Она в последний раз взглянула на экран и уже другим, командирским голосом распорядилась:

– Подтягивайте эсминцы, капитан. Идем на обгон.

Глава 3

Коммодор Сантандер вцепилась в подлокотники командирского кресла, чтобы унять дрожь в пальцах. Она осунулась, щеки ее запали после пятидесяти трех часов без сна, но причина подавленности коммодора крылась совсем в ином…

Экипаж «Защитника» переживал тяжелые времена. В атмосфере корабля ощущалось страшное напряжение. Воздух, казалось, сгустился и пропах бедой, люди не находили себе места, хотя все внимание было сосредоточено на решении задач от которых зависело спасение звездолета. Мысли их путались, голоса приобрели необычный жестяной тембр, резко отзывавшийся в ушах. Впечатление дежавю – словно каждое предложение было лишь эхом недавно отзвучавших слов – невидимым грузом давило на психику бойцов.

Коммодор Сантандер больше не пыталась скрывать свой страх. Да и смысла в этом не было – страх испытывала вся команда, уставшая не меньше своего командира. Быть может, это была даже не столько усталость, сколько безнадежность и отчаяние, овладевшие людьми, которые знали, что от их победы зависит судьба человечества… а они проигрывают бой.

– Неужели все так худо, Стив? – спросила она.

– Очень худо, мэм, – хрипло ответил Онслоу. На экране было видно, как он сгорбился под грузом усталости и страха. – Никто еще не забирался так высоко в эта-диапазон. Наши сканеры вот-вот откажут: работа за барьером эта-диапазона оказалась им не под силу. Мы попытались связаться с «Неустрашимым», но у него сканеры работают еще хуже.

Он судорожно вздохнул и протер опухшие глаза.

– Удачного решения мне найти не удается. Виноват, мэм.

Сантандер закрыла глаза – слишком тяжко давила на нее ответственность, превосходившая все, что когда-либо выпадало на долю любой боевой эскадры и ее командира. А сил, которыми она располагала, оставалось все меньше – теперь под ее командованием был лишь один дредноут и один тяжелый крейсер.

За стенами прошедшего барьер «Защитника» все еще сверкало ослепительное сияние – целое море холодного пламени, какого никому из людей до сих пор не доводилось видеть. Эта-диапазон оказался гораздо хуже, чем они ожидали: приборы работали со сбоями, и они вынуждены были бежать из его верхней области, чтобы уцелевшие звездолеты окончательно не оглохли и не ослепли. А уцелело их немного: все эсминцы эскадры были уничтожены ракетами кангов, отчаянно пытавшихся помешать людям вывести корабли в пространства большей мерности…

Сантандер качнула головой, отгоняя невеселые мысли и заставляя себя сосредоточиться на решении насущных задач. В ее распоряжении осталась всего одна многомерная ракета – только одна. Крейсера кангов и «Грендель» погибли, как и ее эсминцы, а у противника осталось три тяжелых корабля. Три цели для единственной ракеты… Канги истратили большую часть своих многомерных ракет, чтобы уничтожить ее эсминцы, но приборы, показаниям которых уже нельзя было доверять, не могли сообщить, сколько ракет у врага осталось. Может, всего две, а может, целых шесть; этого она не знала. «И единственный способ узнать, – мрачно подумала она, – это подставить под их огонь свой корабль».

– Хорошо, – сказала она наконец, – как близко нам необходимо подойти к «Огру» в этих условиях?

– На двести тысяч километров, мэм.

От горечи того, что скрывалось за этими словами, у Онслоу даже рот скривился, а коммодор внутренне вздрогнула. Ближе, чем световая секунда? Это было равнозначно самоубийству.

– Но даже на таком расстоянии, – медленно продолжал Онслоу, – стрелки не смогут гарантировать что поразят «Огра». Многомерники кангов по прежнему синхронизированы по фазе – Бог знает, как им это удается! – а наши системы наведения не сумеют в таких условиях определить цель. Они не отличат «Огра» от «Гарпии» или «Тролльхейма», как бы близко мы ни подошли.

– Ладно, – вздохнула Сантандер. – До барьера тета-диапазона нам остается шестьдесят пять часов и за это время ситуация для нас не изменится лучшему.

Она посмотрела в глаза Онслоу и вздохнула.

– Идите на сближение, капитан, – решительно сказала она официальным тоном. – Подведите корабль к противнику, чтобы мы могли нанести последний, решающий удар.

– Есть, мэм, – ответил Онслоу, и двигатели взвыли, резко меняя направление движения.

В ирреальном мире эта-диапазона изменение курса вызывало у коммодора нечеловеческую боль и погрузило ее в беспросветную тоску. Не отрывая глаз от экрана, она изо всех сил старалась забыть о боли, заставлявшей ее тело дрожать, пронизывавшей мускулы и нервы. Расстояние до размытых светящихся точек, обозначавших корабли врага, неуклонно уменьшалось. Тяжелый крейсер «Неустрашимый» изменил свой курс, следуя маневру флагмана, и сверкающая звезда, показывавшая его положение на экране, двигалась теперь рядом с «Защитником».