Неправильный попаданец 3 - Катэр Вэй

положить её на язык, и всё: сила сразу впитывается в тело. Так что я успел занять горизонтальное положение — лёжа на спине.

В этот раз корёжило меня не так сильно — да и я был готов. Не давая силе скапливаться, сразу отправлял её в тело, но в этот раз более адресно: две крупицы в сердце, две в мозг, а всё остальное решил оставить. Но тут возникла проблема: резервуар на пять песчинок, а мне осталось шесть.

Вот тут и пошла дикая борьба. Пот лил из меня, как из ведра, бил озноб, я мелко трясся. Душа болела и стонала, но я держался. Я эту песчинку пытался и так и сяк впихнуть туда, куда она впихиваться не хотела. Пробовал тянуть края резервуара — но он был будто ложбинка в горе. Пытался укрепить эту гору, но ничего не выходило.

И тут до меня дошло: если это ложбинка в горе, то почему не выдолбить её глубже?

Я просто вбил песчинку в резервуар — и почувствовал дикий зуд в районе грудины. Песчинка углубила резервуар-колодец, но сама испарилась. Теперь мой резерв составлял целых семь крупиц. Да, не шесть — а целых семь. Только в наличии было пять.

«Интересная математика…»

Я внимательно осмотрел тела, которые успел вскрыть, и вспомнил тех, что остались в корпусе. В старых и дряхлых телах не было ничего, в давно умерших — тоже. Бусинки находились пока лишь в двоих: спортсмен-мужик явно свеженький и миловидная татуированная подтянутая молодуха.

— Это что, получается? Чтобы восполнить силы, мне надо идти и убивать красивых и молодых? — прошептал я, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния. — Пипеп…

Глава 3

Нет, вы не подумайте, я не маньяк — во всяком случае пока. Идти и гасить просто так людей я не готов. Но ситуация становится очень грустной.

Часть трупов в морге я даже не стал потрошить. Вскрыл лишь четверых — и стал обладателем двух «спичечных головок». Всё. На весь морг — больше ничего не нашлось. Я взглянул на время: четыре утра. За окном уже светало.

Вдруг раздался звонок — будь он неладен! Я опять подпрыгнул, а Коля на кушетке застонал. Дабы не рисковать, я нежно приложил его головой о металлическую кушетку. Парень затих. Проверил — дышит. Ну и отлично, пускай спит.

Опять переодевшись в свой халат (ага, он уже мой), сверкая труселями, я открыл дверь. Там был мой новый знакомый и свежее тельце — на этот раз пожилая бабка. Но свежая-свежая, даже тёплая ещё. «Пятки, как говорится, не остыли».

— Не вернулся Колян? — улыбнулся знакомец.

— Сомневаюсь, что сегодня вернётся, — мечтательно закатил я глаза. — Думаю, они ещё не спят.

Парень пошло захихикал и покраснел. Только сейчас, когда мне уже полегчало и я не бежал от смерти, удалось рассмотреть знакомца. Молодой парень, вероятно студент, лет восемнадцать-двадцать. А Колька, стало быть, его однокашник. Я даже не рассмотрел парня, которого вырубил. Ну да ладно, я же не со зла — просто ну очень надо было.

Парень завёз бабку в помещение, забрал пустую каталку и поспешил уйти. Я запер за ним дверь и хищно уставился на старушку. Уже через полминуты горло бабки было вскрыто — и я успел расстроиться. Но благо в «разделочной» был полумрак. Уже собираясь уйти, я заметил, как в недрах горла что-то блеснуло. Ковыряться пришлось довольно долго, но награду я получил.

Шарик был настолько крошечный, что его едва видно. Не больше игольного ушка, если не меньше. Песчинка. А значит, есть сила во всех людях — просто в старых её мало…

«Это действительно душа?» — меня пробил озноб. — «Нет, изначально их назвали камни силы. Так и будем считать. Да и ближе это определение, чем душа. Бабка старая, сил нет — вот и окочурилась».

Я решил «попробовать бабку на вкус». Бусинка провалилась в пищевод — и я замер. Десять секунд — ничего, двадцать… Только к концу минуты я почувствовал поступающую силу. Две крупицы.

Лавры великого экспериментатора не дают мне покоя. Резерв в семь крупиц мне показался недостаточным. Поэтому я врезал сразу обе крупицы в резервуар, дабы углубить его. Очнулся я от очередного звонка. И судя по ударам в дверь, это был уже не первый звонок.

В голове гудело, в глазах всё плыло — мне опять было хреново. Не думая ни о чём, я открыл дверь.

— Господи Боже, что с тобой? — ахнул мой знакомец.

— А что со мной? — ещё не до конца осознавая себя, задал я вопрос скорее себе, нежели ему.

— Ты весь в крови!

Чудо нашего мира, в отличие от большинства других, в том, что у нас зеркала висят почти везде. Вот и тут, в приёмной морга, у самой двери, висело небольшое квадратное зеркало.

— Ёпушки-воробушки, — выдал я в сердцах.

Из ушей, носа и глаз текла кровь. Точнее, уже не текла — там была засохшая кровяная корка. Капилляры в глазах полопались, и я сейчас выглядел как вампир. Зато это прекрасно объясняло, почему у меня руки по локоть в крови и вся одежда в пятнах.

— Внутричерепное шалит, — отмахнулся я.

— Фига шалит! Тебе в больницу надо, дружище, — я перевёл скептический взгляд на своего знакомца. — Ну то есть в корпус реанимации. Ты так и умереть можешь!

— Могу, — кивнул я. — Все мы можем. Но что мы говорим смерти? — менторским тоном спросил я.

— «Не сегодня»? — поднял знакомец бровь.

— Вот именно — «не сегодня». Заводи своего болезного и дуй по своим делам, — поторопил я обеспокоенного юношу. — Мне ещё себя в порядок привести надо.

Паренёк поднажал на тележку с трупом и вкатил её в коридор. Я шагнул чуть в сторону, придерживая дверь, и задумчиво наблюдал за его действиями.

— Что-то ты ко мне зачастил, — обратился я к парню, когда тот уже уходил. — Всю ночь не было, а под утро уже третий.

— Так рассвет же. Так всегда! — пожал он плечами. — Люди чаще всего умирают на рассвете.

— А сколько обычно за утро бывает? — мой внутренний хомяк проснулся.

— Минимум пять, — склонил он голову слегка набок. — А так и до десятка бывает. Троих уже привёз.

Я закрыл за ним дверь и взглянул на время. Без четверти пять утра. Получается, я около получаса провалялся. Перевёл взгляд на свежего «холодного» — и мой хомяк пустился в пляс. Молодой парень. Нехорошо, конечно, радоваться чужой смерти, но не я же это устроил?

Бегом в пыточную — то есть в