Ненавижу тебя (ЛП) - Джей Белла

— Сайлас, ты не мог бы просто… — Я протянула руку, и он, не раздумывая, подошел ближе и взял ее, крепко обхватив мои пальцы.

— Я здесь, — одарил он меня улыбкой. Сейчас мы были не в темноте, как прошлой ночью, когда я сказала ему, что беременна. Поэтому я отчетливо видела в изумрудных кольцах его зеленых глаз беспокойство. Это было трудно игнорировать.

Доктор Гарсия поправил бумажную простыню, и моя кожа покрылась мурашками, несмотря на то что из кондиционера на обнаженную кожу моего живота дул теплый воздух.

— Ах… — выдохнула я, сдерживая слезы, когда медсестра вылила холодный гель мне на живот. Это было чертовски нереально. Я была всего в нескольких секундах от того, чтобы увидеть своего ребенка на маленьком мониторе.

Сайлас крепче сжал мою руку.

— Ты молодец.

Я кивнула, но мне было не до того. Я была напугана до безумия.

— Давайте посмотрим, что у нас тут.

Я открыла глаза, когда доктор Гарсия что-то набрал на аппарате и начал водить ультразвуковым датчиком по нижней части моего живота. Я продолжала смотреть в потолок, сжимая руку Сайласа. В этот момент я испытала внетелесное ощущение: будто я была сторонним наблюдателем, видящим все происходящее с другого конца комнаты.

Мне было двадцать лет. Я бросила колледж и не собиралась возвращаться туда после того, как мне разбили сердце. Я все равно пропустила больше половины занятий. Какой смысл пытаться вернуться?

— Итак, у вас почти семь недель беременности. По УЗИ все выглядит хорошо. Маленькая черная точка — это ребенок. — Он постучал пальцем по экрану. Эта фигурка совсем не походила на ребенка.

— Это фасоль? — Сайлас наклонился ближе к экрану. — Я всегда знал, что однажды у тебя будут очень странные дети.

Стиснув зубы, чтобы не расплакаться, я усмехнулась и отпустила его руку, сильно толкнув его в бок.

— На седьмой неделе беременности еще мало, что можно увидеть, — продолжил доктор Гарсия. — Но вот эта маленькая пульсирующая линия — это сердцебиение плода. Давайте попробуем получить звук.

Доктор скользнул по круглому диску на аппарате, и комната наполнилась быстрым, отчетливым пульсом. Сердцебиением. Звуком жизни.

— Вот оно. Я занимаюсь этим уже более сорока лет и точно могу сказать, что ничто в мире не сравнится со звуком биения этого крошечного сердечка. Это прекрасно, не правда ли?

Я потянулась рукой к экрану. Все мои мысли улетучились. Все, на чем было сосредоточено мое внимание, — это маленькая точка на экране и звук бьющегося сердца. Внутри меня что-то сдвинулось. Все в один миг изменилось.

— Да, — тихо ответила я, поглаживая пальцами экран, словно могла каким-то образом прикоснуться к маленькой черной фигурке. — Это прекрасно.

Я не могла отвести взгляд. Это казалось нереальным — смотреть снаружи на жизнь, растущую внутри меня. Жизнь, которую мы с Ноем создали. Этот ребенок был единственным, что у меня осталось от него. Еще несколько минут назад я была чертовски напугана реальностью, а теперь мне хватило одного изображения и самого прекрасного звука, который я слышала за всю свою жизнь, чтобы понять, что я хочу этого. Я хотела этого ребенка, и неважно, что Ной не любил меня настолько, чтобы остаться. Именно сейчас я любила это сердцебиение больше, чем что-либо на свете.

— О, боже! — Сайлас наклонился ближе. — Это же ребенок.

— Конечно. И пока все выглядит хорошо. Нам нужно будет сделать полный анализ крови.

Врач снял перчатки и встал, пока медсестра вытирала излишки геля с моего живота.

— Я выпишу вам рецепт на витамины для беременных. Также надо будет сделать УЗИ в двенадцать недель, чтобы получить более четкое представление о том, как все развивается. Хорошо?

Я кивнула.

— Медсестра Джиллиан поможет вам записаться на следующий прием.

— Спасибо, доктор.

— Если вас будет мучить тошнота по утрам, попробуйте съесть несколько имбирных леденцов, прежде чем встать с постели.

— Обязательно.

Доктор Гарсия вышел, а Сайлас помог мне подняться.

— Ты в порядке?

— Да. — Я приложила ладонь ко лбу. — Вроде в порядке.

— Ты же знаешь, я совсем не сентиментальный ублюдок, и мысль о детях заставляет меня задуматься о том, чтобы отрезать себе яйца. Но это было охрененно сюрреалистично.

— Да. Это было так.

Сайлас вышел из комнаты, и я оделась. Я не могла выбросить этот звук из головы. Он уже отпечатался в моей душе, его образ был впечатан в мое тело. Я не могла перестать повторять одно и то же предложение снова и снова в своей голове.

У меня будет ребенок. У меня будет ребенок. У меня будет ребенок.

Мы вышли из кабинета врача, направляясь в лабораторию, чтобы сдать анализ крови, и остановились перед лифтом. Сайлас повернулся ко мне.

— Что ты собираешься делать?

Я посмотрела на него.

— Я собираюсь родить этого ребенка.

— А Ной?

— А что он?

— Это его ребенок, Сиенна.

— Я знаю. — Я скрестила руки и опустила взгляд. — Но он принял решение, когда уехал.

— Да, но он не знал, что ты беременна. Это все меняет. Он должен знать.

— И как, по-твоему, мы это сделаем? Я не знаю, где он. Я даже не знаю, с чего начать его поиски.

— Мы должны хотя бы попытаться.

— Нет! — Мой громкий голос эхом прокатился по пустому коридору.

— Нет, — повторила я, на этот раз тише. — Нет, Сайлас. Ной не любил меня настолько, чтобы остаться. И я, скорее, стану матерью-одиночкой и буду справляться со всем сама, чем иметь его в нашей жизни только потому, что его совесть велит ему заботиться о нас. А не потому, что он любит нас.

Взгляд Сайласа смягчился, в нем появилась теплота. Он засунул руки в карманы куртки.

— Я понимаю. Правда, понимаю. Просто я не думаю, что папа или Спенсер поймут.

— Они и не должны понимать.

Лифт открылся, и мы зашли внутрь.

— Это мое решение. И это мой ребенок.

Глава 6

Сиенна

Прошло несколько дней с тех пор, как сердцебиение моего малыша изменило мой мир. Удивительно, как маленькая фигурка на экране УЗИ-аппарата, напоминающая фасоль, потрясла основы моего существования. Я могла думать только об этом ребенке, он занимал все мои мысли. Впервые за долгое время Ной не был героем моих мыслей сразу после пробуждения, хотя мое сердце все еще разрывалось от боли из-за той раны, которую он оставил после себя.

Я приняла решение. Я собиралась оставить этого ребенка. Но каким-то образом мое решение превратило отсутствие Ноя в горечь, которая вонзила черные, затвердевшие щупальца обиды в мое сердце. Он бросил не только меня, он бросил нас. Он покинул и нашего ребенка.

С каждым днем я становилась все более уверенной в том, что смогу справиться и без Ноя. Сначала у меня не было выбора, и это меня пугало. Но теперь, приняв решение оставить малыша, я как будто обрела новые силы.

Я откинулась на спинку кресла во внутреннем дворике, наслаждаясь последними лучами осеннего солнца. Совсем скоро зима окрасит наш город в унылый серый цвет. В воздухе уже ощущался холод, но я еще чувствовала, как теплое солнце проникают сквозь поры моих щек. Большая часть листьев с деревьев уже опала, и их румяные остатки подхватывал и уносил ветерок.

Изнутри дома доносились голоса, и я отчетливо слышала пронзительный голос моей новой мачехи. С тех пор как они вернулись из медового месяца, я редко ее видела. Я считала это божьим способом дать мне небольшую передышку от того ада, в который я погрузилась. Если бы мне пришлось ежедневно с ней общаться и видеть, как мой отец хвастается передо мной своей новоиспеченной семейной жизнью, в то время как моя жизнь медленно катится вниз по спирали, я бы, черт возьми, сошла с ума.

Мой телефон завибрировал. Даже сейчас, спустя несколько недель, мое сердце все еще замирало, когда мой телефон звонил или мне приходило сообщение. Но, в итоге, это всегда был не он, и я смирилась с тем, что этого, возможно, никогда не будет.

Я провела пальцем по экрану, и появилось сообщение от Эндрю.