Ненавижу тебя (ЛП) - Джей Белла

Двигатель фургона взревел, и звук шин, вдавливающих грязь в землю, становился все тише. Где, черт возьми, мы были? Кто эти люди?

Тяжелые шаги похитителя эхом отдавались по деревянному настилу. Последовал отчетливый звук открывающейся двери. С покрытой головой я ни хрена не могла ничего разглядеть. Вокруг была полная темнота, и от этой черной пустоты было все легче поддаться панике.

Громкий стук заставил меня судорожно вдохнуть. Я предположила, что это захлопнулась дверь. Образ холодного, грязного подвала пронесся у меня в голове, разжигая тот ужас, который подавлял мою борьбу две секунды назад. Что, если я ошибаюсь, и это не план выкупа? Неужели я застряну в подвале на несколько дней или даже недель? А как же мой ребенок?

Господи.

Я вдыхала как можно больше кислорода сквозь плотную ткань, закрывающую мое лицо, пытаясь придумать хоть какой-то способ выбраться из этого кошмара. Но у меня ничего не получалось. Мой разум был скован страхом, и я поняла, что нахожусь в полной власти того, кто меня несет.

Слова «пожалуйста, только не делайте мне больно» вертелись у меня на языке. И тут меня резко бросили в чьи-то объятия. Тряпка, закрывавшая мое лицо, сдвинулась, и я уловила древесно-пряный аромат пачули прежде, чем моя задница опустилась на твердый пол.

— Ах ты, ублюдок, — скривилась я.

— Я вижу, у тебя все такой же грязный рот.

Мое тело похолодело, а желудок сжался.

— Ты все такая же вздорная, впрочем, как и всегда.

Кто-то снял с моей головы мешок, но я еще секунду не открывала глаза. Этот голос. Я узнала его.

Я затаила дыхание и распахнула глаза, уставившись в голубые озера глаз напротив.

— Ной…

— Ну, привет, малышка.

Глава 8

Ной

Я хотел поцеловать ее.

Прошло несколько недель с тех пор, как я видел ее последний раз. Теперь когда я наконец смотрел на ее прекрасное лицо, я мог думать только о том, чтобы прижаться к ее губам, пока у нас обоих не перехватит дыхание. Эти красивые пухлые губы, о которых я фантазировал неделями, были моей гребаной слабостью. Они имели вкус спелой вишни. Их сладость взрывалась на моем языке каждый раз, когда я целовал ее. Казалось, это было только вчера, когда эти губы были моими, пусть и ненадолго. И все же прошла целая вечность с тех пор, как я владел ими.

Ее зеленые глаза с золотыми вкраплениями не могли скрыть удивления, когда она уставилась на меня.

— Ной, — выдохнула мое имя Сиенна. Звук был подобен чистому кислороду, и я хотел, чтобы она произносила его снова и снова.

Я хотел, чтобы она шептала мое имя мне в губы, когда я буду целовать ее. Хотел слышать, как она произносит его, когда я касаюсь ее кожи, воспламеняя ее тело. Я желал, чтобы мое имя стало ее проклятием и молитвой, когда ее оргазм достигнет пика с моим членом внутри нее.

Я встретился с ней взглядом.

— Ну, привет, малышка.

Она просто смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

Присев на корточки, я посмотрел вниз.

— Я знаю, ты, наверное, ненавидишь меня прямо сейчас.

Она не произнесла ни слова, что было на нее не похоже. Сиенна, которую я знал, набросилась бы на меня, проклинала и кричала о том, какой я жестокий ублюдок, что ушел посреди ночи. Она бы накинулась на меня, желая причинить мне такую же боль, какую ей пришлось пережить, когда я бросил ее без объяснений. Без завершения.

Но этого не произошло. Сиенна просто отодвинулась от меня, сильнее прижавшись спиной к стене, как будто пыталась убежать. Я ненавидел это. Все, чего я хотел, — это прикоснуться к ней, сказать, что мне жаль. Я хотел обнять ее, чтобы утешить, если бы она позволила мне. Но, встретившись с ее полным боли взглядом, я понял, что она сломается, если я прикоснусь к ней сейчас. Единственная слезинка уже катилась по щеке, и это зрелище разбило мое гребаное сердце.

Я провел ладонью по лицу.

— Сиенна, послушай меня…

— Нет. Не смей извиняться, мать твою. — Она едва двигала губами, дрожа.

— Я должен.

— Нет, не должен.

— Сиенна, перестань.

— Извинения означают ожидание прощения за твои действия. А это не так.

— Мои извинения означают лишь то, что я действительно сожалею, а не то, что я жду от тебя прощения.

— Мне плевать.

— Сиенна. — Ее имя, слетевшее с моих губ, прозвучало чертовски гармонично и идеально. — Все гораздо сложнее, чем ты думаешь.

— Ну, да, конечно.

Я вздохнул, провел рукой по волосам и достал складной нож.

Сиенна напряглась, подтянув ноги к груди насколько это было возможно.

— Господи. Я не собираюсь причинять тебе боль.

— Ты уже сделал это. — Ее голос дрогнул, в словах звучала враждебность, медленно переходящая в обиду.

Это задело меня. Было чертовски больно слышать, как Сиенна говорит это, хотя я знал, что это правда. В тот момент, когда я решил уйти, пока она крепко спала в моих объятиях, я понял, что причинил ей больше боли, чем она заслуживала за всю свою жизнь. Но мое прошлое не оставило мне выбора. После того как Окли забрал ее, в меня вселился страх, и я понял, что рискую слишком многим, находясь с ней.

Она слишком многим рисковала.

Я посмотрел на ее связанные ноги.

— Ты убежишь, если я тебя развяжу?

— Да.

— Ты нападешь на меня, если я освобожу тебе руки?

— Да.

Я фыркнул, потянулся к ее ногам и легко перерезал веревку. Сиенна не шелохнулась. Ее тело и каждый мускул напряглись, когда я наклонился вперед. Я не был готов к ее знакомому сладкому запаху, к этим теплым нотам ванили, которые создавали пьянящий, чувственный аромат, который заставил меня четко осознать, как сильно мое тело жаждало ее.

Чтобы освободить ее руки, связанные за спиной, мне пришлось придвинуться еще на дюйм ближе. Я чувствовал ее дыхание, видел, как поднимается и опускается ее грудь. Мне была известна каждая мелочь в ней. Ее рыжие кудри беспорядочно падали на лицо, словно золотые пряди шелка. Ее щеки пылали идеальным розовым румянцем, вены на шее пульсировали под безупречной кожей. Это было чертовски неуместно, но я был охренительно возбужден. Я хотел овладеть ею прямо здесь. Прямо здесь. Но я знал, что мой уровень мудачества взлетит до небес, если я поцелую ее. Одного простого прикосновения будет достаточно, чтобы я потерял свой гребаный разум.

Она закрыла глаза, и я не мог перестать смотреть на нее, на ее приоткрытые губы.

— Ной.

Сиенна прошептала мое имя так чертовски тихо. Но оно проникло глубоко в мою душу, и я почувствовал, как оно коснулось самых темных уголков меня. На мгновение я позволил себе забыть о том дерьме, которое нас окружало, и прикоснулся ладонью к ее щеке. Я увидел, как она вздрогнула, словно ждала моего прикосновения всю жизнь. Мое сердце сжалось при мысли о том дне, когда я покинул ее.

Я мог часами смотреть, как она спит. Ее ритмичное дыхание было лучшим звуком в мире. Было что-то успокаивающее в том, что я обнимал ее за талию во время сна, ощущая едва уловимые движения ее тела. Я не хотел двигаться. Не хотел ее будить, потому что хотел остаться с ней навсегда. Я чувствовал себя довольным и умиротворенным. Как будто вся эта чертова буря, которая произошла сегодня с Окли, была просто гребаным ночным кошмаром. Будто я не боялся худшего исхода все то время, пока ее не было рядом, пока я лихорадочно искал ее, молясь, чтобы я не потерял и ее тоже.

Но как бы я ни старался убедить себя, что мой уход — это худшее, как я могу с ней поступить, в глубине души я знал, что это единственное, что я могу сделать прямо сейчас. Я боялся того, что может случиться, если я останусь, переживал, что мое присутствие в ее жизни станет, в конце концов, чертовой мишенью на ее спине. Все эти мои страхи не оставляли мне выбора. И чем больше я думал об этом, тем сложнее становилось просто встать и уйти.

У меня не было выбора. Я должен был поступить правильно и защитить Сиенну, даже, если это означало разбить ей сердце и уничтожить свое.