Русские (сборник) - Роман Сенчин

— Кетцатлькоатль… Я сошёл с ума! — и упал в обморок.

Придя в себя и убедившись, что живой ящер привиделся ему не в похмельном кошмаре (а такой грешок за хранителем водился, так как многие экспонаты сберегались в спирту), он потребовал немедленно по акту передать оживший реликт государству. Учителя-то рады были избавиться от прожорливого чудовища, но с другой стороны, как педагоги они боялись нанести душевную травму детям, привязавшимся к Змеюрику. Однако хранитель успокоил, пообещав в воспитательных целях устроить для ребят торжественную передачу ящера науке.

Вернувшись с каникул и обнаружив пропажу своего любимца, школьники, негодуя, созвали открытое комсомольско-пионерское собрание. На нём выступил главный хранитель и все разложил по полочкам. Во-первых, такой уникальный сюрприз эволюции, как Змеюрик, должен находиться под неусыпным наблюдением специалистов. Во-вторых, нехорошо, не по-товарищески скрывать свое открытие в школьном уголке от других детей, которые смогут увидеть это чудо ископаемой природы только в музее. В третьих, Змеюрик стремительно растёт, и если даже поместить его в спортзал, то негде будет заниматься физкультурой, а музею государство отстроило новое просторное здание с огромным помещением для реконструированных динозавров.

Сначала, конечно, дети возмущались, не хотели расставаться со своим ископаемым другом, но тут Юра Шмаков, нашедший зверя в универсаме, скрепя сердце, встал и сказал, что Змеюрик принадлежит всему советскому народу. Обрадованный главный хранитель объявил, что каждый ученик спецшколы сможет бесплатно ходить в музей в любое время и общаться с динозавриком. Кроме того, к вольеру прикрепят табличку о том, что Змеюрик — это дар учителей и учащихся Н-ской школы советской науке. На том и порешили.

О новом удивительном экспонате, конечно, сразу доложили на самый верх. Там посовещались и распорядились: торжественно открыть доступ любознательных трудящихся к Змеюрику 7 ноября, в день Великой Октябрьской социалистической революции, подчёркивая тем самым, что первое в мире государство рабочих и крестьян не только раньше всех вышло в космос, но первым обнаружило и вырастило живого ископаемого ящера! Уже верстался номер «Правды» с фотографией Змеюрика на первой полосе под шапкой «В гости к динозавру!» и со стихами комсомольского поэта Бездынько:

Здравствуй, здравствуй, хвостатый пращур!К нам явившийся из Мезозоя.Дай-ка лапу, товарищ ящер,Покажи трудовые мозоли!

Однако материал в свет так и не вышел. За несколько дней до праздника Змеюрик бесследно исчез из вольера. Вызванные муровцы определили, что двери вскрыты с помощью специальных средств, причём импортного производства, а сторож усыплён газом, который нередко используют в своих гнусных целях шпионы. Тогда милиционеров сменили вдумчивые дяди в хороших штатских костюмах и массивных очках. Они осматривали место преступления, встречались с детьми, расспрашивали, вникали в каждую мелочь и особенно озаботились тем фактом, что Саманта Смайл не только интересовалась полом Змеюрика, но и фотографировалась с ним в обнимку…

Постепенно картина прояснилась: кетцатлькоатля выкрали американцы и вывезли на Запад в контейнере шведского дипломата, выдворенного на родину как персона нон грата. А папаша слишком рано созревшей Сэми оказался сотрудником ЦРУ — отдела секретных вооружений. Увидев снимок, на котором его дочь обнимает динозавра, он от удивления чуть не подавился кубиком льда из своего неизменного утреннего скотча. Совсем недавно в руки спецслужб США попало яйцо динозавра, найденное спелеологом-любителем в пещере Большого каньона. Там, в глубине, по природному стечению обстоятельств всегда была одинаковая температура, поэтому яйцо идеально сохранилось и, оказавшись в инкубаторе, вскоре вылупило на свет детёныша, оказавшегося самкой кетцатлькоатля — ископаемого летающего ящера с размахом крыльев до 20 метров!

И в воспалённых мозгах поджигателей войны возник план создания нового поколения биологического оружия. Представьте себе: над территорией воображаемого противника проносятся не бомбардировщики, к которым за буйный двадцатый век все давно привыкли, а стаи гигантских драконов, деморализуя и пожирая всё на своем пути! Секретный проект получил название «Когти» и щедрое финансирование конгресса. Однако чтобы приступить к производству нового оружия, надо было добыть самца. Увы, посланные во все концы света экспедиции вернулись ни с чем: яйца-то находили, но окаменевшие и безжизненные. Агрессоры расстроились и стали подумывать о выведении ос, жалящих цианистым калием. Но тут случилось невероятное. Полковник Смайл нашел кетцалькоатля-самца. И где же? На фотокарточке, привезённой его дочерью Самантой из СССР.

Немедленно в Москву под видом учёных-славистов, приехавших на научно-практическую конференцию «Русская поговорка как феномен мировой культуры», прибыли диверсанты и выкрали Змеюрика. Это оказалось совсем несложно, так как Юра Шмаков вступил с Самантой в переписку и оповестил её, что динозавра из живого уголка забрали в Палеонтологический музей, который фактически не охранялся, если не считать старика-вохровца, контуженного ещё в финскую войну. Современный читатель, особенно молодой, привыкший к вооружённой охране даже у дверей общественного туалета, может мне не поверить. Но честное благородное слово, я жил в Советском Союзе и помню, что даже сберкассы никто не сторожил, не говоря уж о школах и детских садах!

Гораздо труднее было вывезти ящера за пределы СССР. Динозавр рос стремительно, достигая уже размеров крупного аллигатора и, усыпив гигантской дозой снотворного, его едва уместили в контейнере, который транспортировали через Мемель под видом дипломатического багажа, досмотру не подлежащего. Затем на подводной лодке Змеюрика переправили в Штаты и спрятали на строго охраняемом ранчо, где уже томилась в огромной клетке его будущая подруга, словно в насмешку названная американцами «Фрида», от английского «Freеdоm». Над Советским Союзом нависла страшная угроза.

…И вот однажды вечером в квартиру, где Юра жил с матерью Лией Павловной, позвонили люди в штатском.

— А в чём дело? — забеспокоилась женщина.

После того как её оставил муж, Юра, лишившись отцовского воспитания, совершил несколько неблаговидных поступков и озаботил сотрудников детской комнаты милиции.

— Ваш сын переписывается с американкой и выдал государственную тайну, — прозвучал суровый и совершенно неожиданный ответ.

Лия Павловна понимающе испугалась (её бывший муж увлекался антисоветчинкой) и побежала собирать Юре смену белья, а также провизию на первое время. Но один из пришедших, пожилой, интеллигентный мужчина в самых массивных очках, к которому остальные уважительно обращались «Юрий Владимирович» или «товарищ председатель», успокоил встревоженную мать:

— Не беспокойтесь! Я просто поговорю с тёзкой. Вы позволите?

— Да, конечно…

Оказавшись в комнате наедине с мальчиком, Юрий Владимирович очень серьёзно спросил:

— Ну-с, молодой человек, рассказывайте, что было у вас с Самантой Смайл?

— Ничего… — залепетал подросток.

— Родину обманывать нельзя! — «Товарищ председатель» грустно посмотрел на школьника сквозь толстые дымчатые стекла.

— Всего один раз…

— Конкретнее!

— Два раза…

— Ещё конкретнее! — поморщился Юрий Владимирович.

— Целовались.

— И всё?

— Нет.

— Что ещё?

— Ещё она просила потрогать её там…

— Там? Это хорошо!

— Правда? — удивился мальчик. — Вы только Ленке Зайцевой ничего не говорите, ладно?

— Не скажу, тёзка, не бойся! А теперь слушай меня внимательно! Готовится ответная поездка учеников вашей школы в Америку. Жить вы будете в семьях. Прямо сейчас, при мне, напиши Саманте о том, что ты не можешь забыть ваши поцелуи и то, что у неё там!

— Я не знаю, как это по-английски, — смутился мальчик.

— Мы подскажем. Напиши, что очень хотел бы пожить в её семье. Понял? Остальные инструкции получишь позднее… — и он вручил Юре обычный транзисторный приёмник «Сокол» в кожаном футляре. — Запомни: прибор должен быть всегда включен и настроен только на вот эту волну, — Юрий Владимирович постучал ухоженным ногтем по красной стрелочке.

— А если сядут батарейки?

— Не сядут. Я умру, ты на пенсию выйдешь, а они все ещё не сядут… — впервые за время разговора улыбнулся «товарищ председатель». — Твой позывной — «Орлёнок». Мы — «Гнездо».

Не стоит рассказывать, как тщательно готовили делегацию школьников, как учили вести политические дискуссии, ходить по трое, не терять сознание при виде немыслимых магазинных витрин. В Америке Юра поселился в доме Бобби Смайла, преуспевающего торговца ортопедической обувью. Его жене Хелен, пышноволосой блондинке с формами куклы Барби и белоснежной, как сантехнический фаянс, улыбкой, русский мальчик сразу понравился. Она кормила его пудингами, приговаривая: «Ешь, бедненький, у вас ведь в России все, кроме членов партии, голодают, не так ли?» Юра, конечно, возражал, с трудом рассказывая по-английски о продовольственной программе, принятой на недавнем съезде КПСС. В свободное от дискуссий время он купался в бассейне, бегал по зелёной лужайке наперегонки с Сэми и томился в гостевой спальне, пятой по счёту, прислушиваясь к молчащему приёмнику «Сокол». На четвертую ночь вдруг аппарат заработал, и тихий голос приказал: