Боец 4: лихие 90-е - Валерий Александрович Гуров

class="p1">И посвятил меня в технические подробности: цены, вместимость зала, ассортимент кассет… Выяснилось, что в мои обязанности входит и оформление афиш, пусть самое примитивное: время сеанса, название фильма, цена билетов, обязательное упоминание, что на такие-то и такие-то сеансы «дети до 16 лет не допускаются»…

— Это обязательно надо писать, ты понял?! А то потом не отбрешешься: менты, надзоры всякие, проверяющие, мать их… Вон там смотри, документы: копия лицензии, жалобная книга. Тоже положено, могут прийти с проверкой: а где у вас жалобная книга?..

— Ну и как, пишут что-нибудь?

— А то! Петрович, сука, постарался, на него чуть ли не каждый день писали! Блин, двух недель не работал, а проблем от него, как от Чернобыля… Но тут дело простое, книгу эту порвал на хрен, чистую положил. В том вагончике они должны быть, покажу. Но лучше до этого не доводить.

— Ясное дело.

— Так, ну здесь вроде все, айда твой жилой комплекс смотреть.

В жилом комплексе наблюдались голая кровать с панцирной сеткой, стол, стул, шкаф, лампочка без плафона.

— Матрац, подушку, постель я тебе сегодня привезу, — поспешил сказать Руслан. — Что от Петровича осталось, выкинул на хер.

— М-да, — я обвел помещение взглядом, убеждаясь, что не все наследство Петровича отправилось на помойку, так как по всей комнате стояли и валялись разномастные пустые бутылки разного срока давности. Руслан перехватил мой взгляд:

— Ну, — смущенно сказал он, — это хочешь сам выкинь, а хочешь сдай, пункт приема тут недалеко, могу показать. Между прочим, на все это, — он повел рукой, — худо-бедно день-два прожить можно.

— Обойдусь, — я махнул рукой тоже. — Пока есть на что жить, не жалуюсь.

— Ну, смотри, тебе виднее. Да, и уж если о том разговор пошел…

Он вынул из внутреннего кармана небольшую сумму денег.

— Это тебе на карманные расходы. Бери, бабок лишних не бывает! В счет зарплаты, естественно. Если прибраться надо, вон, здание видишь?.. Это игровой комплекс, боулинг там, игровые автоматы, еще всякая херня. Можешь там с уборщицей договориться, она полы вымоет, все такое… Да, посуду я тоже привезу, блин, после Петровича как после атомной войны, все выкидывать надо! Радиоактивный элемент, сука!.. Ну ладно, что у нас в шкафу, айда глянем.

В шкафу оказались электроплитка, ватманы, карандаши, фломастеры, стопка толстых тетрадок — то есть, будущие афиши и те самые резервные жалобные книги, как я понял. В углу за шкафом скромно притулились швабра и ведро. Ну, словом, примерно час мы с Русланом занимались приемкой имущества, сравнивали с описью, при этом выяснилось, что Петрович, уходя в отставку, свистнул электрический чайник и пару перцовых баллончиков. Почему он не спер еще и плитку?.. — это для меня навсегда осталось тайной.

Исчезновение чайника вызвало новые залпы таких проклятий со стороны Руслана, что если бы его слова имели исполнительную силу, то Петрович был бы не просто испепелен, а распылен на атомы, если не на протоны и электроны… Наконец, истощив запасы сквернословия, мой начальник утих, вздохнул, морально смиряясь с тем, что стоимость электроприбора ему придется возмещать из своего кармана, и сказал:

— Ну, давай, наводи порядок, я сейчас тебе барахло привезу.

Персональным автотранспортом Руслана оказался фургон «Москвич», который в те времена называли почему-то «каблуком» или «пирожком», на нем он и покатил за имуществом. Деньги я решил не тратить, в моей ситуации всякая копейка на счету, правда и то того, чтобы сдавать бутылки, все же не опустился, переправил их на мусорку, пусть кто-то воспользуется. Час-полтора, наверное, я убирался, выметал мусор из обоих вагончиков, мыл полы, и за это время человек, наверное, десять обращались ко мне с вопросом: когда видеосалон вновь откроется?.. — из чего я сделал вывод, что тут Клондайк-не Клондайк… но с пустыми карманами ходить не буду. Это меня порядком вдохновило, и спрашивающим я отвечал, что завтра надеемся приступить к работе.

Часа через два пригромыхал на «каблуке» Руслан, привез новые баллончики с перцовым газом, посуду, матрац-подушку и тому подобное, и даже шторки на окошко в жилом вагончике, отчего помещение приобрело даже уютный вид, Руслан аж удивился:

— Ты смотри, и вправду жить можно!.. Ладно, пока отдыхай, я за видаком. Дай Бог, чтобы сегодня починили!

— Ты когда вернешься?

— Ну не скоро, это точно. А что?

— Схожу в парк, прогуляюсь. Да и перекусить не мешает.

— А, конечно! Там всяких летних кафешек до хрена, шашлыки там-машлыки всякие. Давай, я раньше, чем через два часа не приеду, и это в лучшем случае. Еще дела есть.

Я прогулялся, перекусил в одном из кафе, оглядывался не без любопытства, ну и, конечно, взор мой как магнитом тянуло к молодым красивым девчонкам, их оголенным ручкам и ножкам, легкая тоска взяла за сердце, вспомнил Лиду… Хотел отбросить этот фантом памяти, да он не отбрасывался, так я и затосковал немного. Как повернется судьба? Увидимся, не увидимся?.. Может, все это забудется, затянется, годы пробегут, заметут так, что ничего не останется в душе?.. Все может быть!

Ну, грусти-не грусти, жить надо. Побродив по парку, я вернулся в салон, стал детальнее изучать ассортимент. Кассет было много, и Руслан обещал подбросить новые: очередные серию «Терминатора», «Полицейской академии» и «Голого пистолета», еще что-то… Пока я занимался ревизией, нарочно оставив дверь приоткрытой, народ шел и шел, спрашивал, когда откроемся, и я со всеми говорил вежливо, подробно, не забывал упомянуть о том, что ждем новые фильмы… Так подступили сумерки, а часов в десять появился сияющий Руслан.

— Есть! — провозгласил он. — Отремонтировали! Завтра откроемся! Давай, покажу, как это работает!..

С час мы проверяли работу техники, и я все освоил как «Отче наш», теперь мог, кажется, с закрытыми глазами проводить сеансы. Руслан облегченно вздохнул:

— Ну все, завтра начинаем!.. Днем новые кассеты привезу, посмотрим. Народ спрашивал, когда откроемся?

— Да проходу не давали!

— Уф-ф, отлично!.. Вот что, ты завтра с утра плакат напиши: мол, вечером наш видеозал возобновляет работу, приглашаем всех… ну, так что-нибудь поинтереснее. Ну, давай, отдыхай пока, до завтра!

— До встречи!

Парк официально закрывался в двенадцать, хотя я подозревал, что при такой территории, да в это время, в девяносто третьем году, по нему ночью шастали бомжи и всякий прочий криминальный элемент. Меня это ничуть не смущало, я знал, что если кто и сунется один раз, второй раз не рискнет, и всей окрестной шпане о том расскажет, что лучше сюда не лезть…

Я попил чаю, вновь малость загрустил, вынул из кармана оба перстня — свой и Заура — долго смотрел на них, точнее на свое прошлое… Вздохнул, спрятал их в шкаф и лег спать.

Уже