Ферзи - Татьяна Чернявская

Он не был столь спесив и уж точно никогда не грубил родной матери, памятуя об изощрённой мстительности её натуры и определённых нормах приличия. Просто, несмотря на регенерацию, несколько подпитывающих артефактов и совершенно чудодейственную мазь от Травителя года, раны оставались ранами, и десять длинных ногтей, впившихся в свежий шов, удовольствия не приносили. Говорить о тяжести своих повреждений чародей не решился даже самым близким, наученный принеприятнейшим эпизодом с предательством тётки.

— Как ты можешь так говорить!?! — всё трепетное дрожание в голосе вдовы моментально исчезло, сменившись здоровым возмущением. — Мы с Дилькой…

— Вот и замечательно! — натянуто, но достаточно широко улыбнулся матери Араон, терпеливо пытаясь высвободить покалеченную конечность. — У тебя есть Дилия, у Дилии есть ты, а у меня есть дела. Госпожа Ризова, принесите последние отчёты по Станишкам в мой кабинет.

— Какой кабинет? — незаменимая, по словам Альжбетты и своему собственному глубокому убеждению, секретарша мгновенно навострила уши.

Высокая, прекрасно сохранившая былую красоту шатенка, чем-то неуловимо напоминала лису, не то своим слегка вытянутым носом, не то феноменальной жизненной изворотливостью, столь необходимой в этом мире одиноким женщинам.

— В мой, госпожа Ризова, в мой, — со вздохом младший Мастер-Боя вытянул из-под ворота знак Главы Замка Мастеров.

Под ошарашенными взглядами окружающих Араон Важич, или уже, в соответствии с приличиями, Араон Артэмьевич чинно двинулся по направлению к административному зданию Замка. Люди смотрели ему вслед, сражённые столь дерзким поступком и терялись в смеси догадок и опасений. Ведь не каждый день происходит самопровозглашение Главы единственной чародейской организации в княжестве. Становилось немного жутко от той уверенности, с которой была узурпирована власть преобразившимся чародеем, что наталкивало на неприятные мысли о резко возросшей силе младшего Важича. Определённо, по мнению собравшихся, похороны бывшего Главы Замка Мастеров прошли приинтереснейшим образом.

В то время, как всем почётным собранием строились предположенья о причинах и основаниях такого возмутительного шага, Араон Важич уверенно шагал к новому месту работы, подгоняемый жгучей злостью, жаждой мщения и короткой, но весьма любезной запиской с требованием выкупа.

— Дамочка, — прозвучал над самым ухом грубоватый от явного пристрастия к папиросам женский голос.

Алеандр голос не вспомнила и открывать глаза не стала, поудобнее зарывшись в одеяло и отбрыкнувшись от его обладательницы ногой.

— Дамочка, вставайте, — в плечо что-то крепко впилось и так затрясло, что едва не оторвало несчастную руку от ключицы.

Травница извернулась и попыталась пнуть прицельнее, чтобы неурочный будильник замолчал наверняка, но ногу изловили в полёте и резко дёрнули в сторону, отчего кровать под девушкой резко исчезла, сменившись чем-то жёстким и влажным.

— Просыпайся, дурища, — уже не сдерживаясь на лишние расшаркивания, гаркнула тощая тётка, в стандартной форме управляющих ступой. — Приехали.

Девушка рассеянно потёрла затёкшую в неудобной позе шею и попыталась окончательно проснуться. Грязный, не чищенный, наверное, ещё со времён своего создания пол общественной ступы, уже начал давать о себе знать, проступая подозрительной влажностью сквозь ткань лёгких летних брюк. Эл мимо воли порадовалась, что во сне укрылась подолом старого-доброго ардака вместо одеяла и теперь могла прикрыть позорные следы тесного общения с полом на собственном заду. Травница вполголоса ругнулась и, держась за поясницу, перетянула многострадальное тело обратно на сидение и протяжно выдохнула. Прерванный на самом интересном месте сон всё ещё крепко держал свою пленницу, и, по ощущениям Валент, сейчас где-то поблизости единорог с огромным самострелом крался за её скальпом по наущению одноглазого дракона. Девушка ещё раз тряхнула головой, отгоняя навязчивое видение татуированного рога своего реликтового убийцы, и огляделась. Что-то в этом и без того не самом счастливом утре окончательно пошло не так.

— Танка, — охрипшим голосом позвала подругу травница. — Объясни мне, что это за радость…

Непонятный ком из одежды и сумок, в котором узнать живое существо можно было только по предварительной договорённости, заворочался и начал рассыпаться. Сперва вывалились две ноги в странной едва опознаваемой обуви, потом упала на пол одна из сумок и, словно на механической пружинке, появилась белёсая голова. Сонное, опухшее лицо с отпечатками всех складок и неровностей медленно повернулось к товарке, потом также медленно отвернулось в противоположную сторону:

— Ох, задери меня упырь…

Яританна мгновенно проснулась. Даже не так: глаза её распахнулись автоматически, тело встрепенулось, а сознание обрело пронзительную ясность: за бортом были не хорошо знакомые Корени и даже не привычная с детства ступница Смиргорода. Старая весьма потрёпанная и добитая почти до неприличного состояния ступа приютилась на обочине пригородной дороги, настолько изобилующей ямами и рытвинами, что больше напоминала аттракцион «Оторвись рессора». По сторонам от неё, боязливо сжавшись боками, вытянули свои кирпичные морды старые слегка покосившиеся домики. Старомодные одно-двухэтажные мастодонты с продолговатыми глазами-окнами флегматично следили за редкими пешеходами и, казалось, дремали, подобно утомлённым жизнью старикам. Некогда бревенчатых и стройных, их обложили ярким красным кирпичом и камнями, спаяв между собой сплошной стеной, что едва не свешивалась на проезжую часть, здорово притесняя пешеходов. За этим жилым забором не оставалось места ни старомодным фонарям, на тяжёлых литых ногах, ни милым провинциальным клумбам с пышными сорняками, ни ровным прямоугольникам бордюра, зато ничего не мешало располагаться горкам мусора и живописным помойным лужам. От этого улочка меньше всего напоминала старый город западных стран, приближаясь по атмосфере скорее к царской глубинке, бездарно отстроенной в середине прошлого века. На ней совершенно не ощущалось дыхания лета ни в проблесках лучей, ни в ароматах, ни в звуках. Жалкая плешка травы, умудрившаяся каким-то образом выжить на этой улочке, и та выглядела весьма задохленько.

Яританна потрясла головой, но картинка никуда не делась. Она попыталась незаметно ущипнуть за бедро себя, или лучше соседку, но напоролась на такой тяжёлый взгляд травницы, что моментально отдёрнула руку от чужой конечности.

— На выход! На выход, дамочки! — снова заорала неприятная женщина, забавно окая на манер клубных дам. — Не до обеда же из-за вас тут простаивать.