Ферзи - Татьяна Чернявская

Голос Яританны оборвался на высокой ноте, неприятно зависнув недосказанностью прямо над головой.

За поворотом действительно был спуск. Вот только больше ничего не было. Глубокий древний ров, выложенный заговорными камнями и боевыми кольями, безбожно зарос, сравнявшись с дорогой. Старый хлам, сорняки и мусор заняли место поверженных врагов. Из заговорных камней осталась лишь зачарованная галька да редкие обломки, которыми побрезговали рачительные местные хозяева. Исхудавшие стены вздымались вверх от силы метра на три, изобилуя осыпями и провалами, учинёнными отнюдь не временем или вражескими снарядами. Тощая, словно обглоданная каменная кладка в ширину местами не достигала и локтя. Подножье её, жадно облепленное бурьяном, едва заметно сужалось в местах наиболее удобных для выворачивания камней. Ещё можно было заметить могучие валуны, лежавшие в основании твердыни, что долго и тщательно собирались по округе и завозились с каменистого севера. На многих из них щедрой рукой человека-прямосвинячьего красовались попытки вляпывания в историю ничего не значащих убогих имен. Торчащая из стены бутыль из-под самогона казалась жестокой насмешкой над былой мощью. Башни сохранились едва ли лучше. Тощая и здорово потрёпанная восточная полупустой коробкой словно пряталась в объятьях осыпающихся стен, уходя вглубь дворика и там же расползаясь щербатыми дырами с редкими остатками лестниц. Западной повезло немного больше, и высота её держалась в районе метров пяти. Выступавшая за периметр башня строилась с расчётом на многочисленных врагов и против мирного, но чрезвычайно хамского населения продержалась лучше. Наверху даже оставались места, где стены хранили былую толщину и радовали глаз редкими красными кирпичами. По крайней мере, вопрос странной застройки Кривска решался сам собой. Двор тоже не слишком воодушевлял, больше напоминая наскоро расчищенную свалку, чем историческое наследие древней архитектуры. От внутренних построек не осталось и следа, погребя даже скромные квадраты фундамента под буйством сорных трав и последствий активных возлияний. Бывшее святилище угадывалось лишь по унылому раскрошившемуся валуну старого алтаря, а чудодейственный пруд сжался до скромного пятака влаги в окружении вечного болотца.

— Мне очень жаль…. наверное, — покаянно проговорила Алеандр, кладя руку на поникшие плечи подруги, но краем сознания понимая, что именно такого пейзажа тайно жаждала на протяжении всей нудной лекции.

— Всё равно, — тряхнула своей светлой головкой духовник и решительно направилась через заросший ров к сохранившейся башне.

Девушка скинула у подножья стены рюкзак, размяла плечи и ринулась на приступ древней башни, послужившей местом последнего пристанища отца Кровавого Князя. Ветер трепал распущенные волосы, глаза блестели от азарта и маниакальной радости. Было что-то в её фигуре угрожающее, властное и одновременно забавное. Вероятно, от того, что лазать по руинам Танка не умела, да и особенной ловкостью никогда не отличалась. После нескольких неудачных попыток прокопаться к лестнице или подтянуться к чудом уцелевшей балке, казавшихся опытной травнице и лучшей добытчице ингредиентов на своём потоке нелепым кривлянием, девушка громко фыркнула и, подойдя к разлому стены, начала карабкаться прямо по осыпи. Мелкие камни и остатки раствора, стянутые корешками трав и мха, норовили ускользнуть из-под ног, увлекая за собой отважную покорительницу. В некоторых особенно хлипких местах участки стены откровенно раскачивало под порывами ветра. Скользкие от наростов валуны сопротивлялись вторжению, царапая до крови нежные пальцы, так толком и не зажившие после недавних скитаний. Замок покорению сопротивлялся из последних своих сил, очевидно, предсмертных. Эл с удивлением проводила подругу взглядом и, скинув к общей куче свои вещи, бросилась следом.

Слегка запыхавшаяся, но крайне довольная собой духовник забралась на высшую точку башни и, выпрямившись в полный рост, с видом варвара-завоевателя, оглядела просторы. Высоты она слегка побаивалась, но отчего-то вид с древних руин буквально опьянял.

— Камни земные и ветер, что рвётся со скал, да несёт своё слово! — во всю мощь лёгких (а лёгкие у Яританны были неслабые) прокричала девушка, простирая вверх руки. — Чистые воды, всё в свете пронзающие, да жаркое пламя, движенье дающее! Силою света, с небес приходящего, волею тьмы, все родящей и благостной, вам возвещаю, что кровью моею вызвано было рода наследие! Зрите, земные, то я возвещаю!

От притока воодушевления духовник не удержалась и сделала шаг вперёд, толи забыв, что воздух не её стихия, толи банально оступившись. Травница только и успела, что заметить ухнувшую куда-то вниз светлую макушку Танки.

Слабо осознавая, что делает, Чаронит попыталась зацепиться в полёте за часть перекрытия, но твердыня подгадала удобный момент для мести и словно нарочно с треском сломалась. Девушка с визгом пролетела дальше, неловко пытаясь погасить инерцию торможением о влажную ото мха поверхность. Подкосившиеся ноги тормозить отказались, наглейшим образом опрокинув хозяйку на спину и лишь увеличив этим скорость полёта. Естественный коридор из обрушившихся стен, межкомнатных перегородок и мусора неизвестного происхождения, ловко вихляя, проволок неудавшуюся захватчицу несколько пролётов и услужливо впечатал в стену. Стена сдавленно «ухнула» и щедро вывалила на девушку ком чего-то пахнущего сыростью и тленом.

Едва избавившись от прыгавших в глазах искр, Яританна с сожалением активизировала ночное зрение и принялась выпутываться из подарочков Кривского замка. Адреналин в крови бурлил и чувство маленького сабантуя, что было свойственно даже рассудительной и добропорядочной (большую часть суток) девушке, поднимали настрой и заставляли сдавленно хихикать. Ни явное запустение, ни мерзостная даже для тенеглядов обстановка, ни собственная не слишком мягкая поездка, ни боль в ушибленной ноге не могли сбить искреннюю радость от маленькой, но всё-таки подлянки для будущих любителей халявных стройматериалов. Стряхнув с головы куски какой-то пакли, истлевшую тряпку и несколько хрупких костей, Яританна уставилась на небольшой отбитый кусок лепнины.

«Странно, — подумала девушка, — по ощущениям в копчике, я должна была бы находиться в темнице или, на худой конец, складском погребе. Так что же здесь делает элемент декора? Вроде в то время украшать всё в подряд было не принято. Или это уже привнесение периода первой Царской экспансии? Что же это за материал? Какой-то странный у него фон, пульсирующий. Неужели возле артефактов лежал? Может это деталь от вмурованного накопителя?»