Танцующий бог - Эльтеррус Иар

Не успели выжившие чародеи немного успокоиться, как словно ниоткуда возник паскудный Даргал, ставший жрецом чужеродной силы, которую его коллеги назвали Шиннаной. Насколько было известно акала, он пришел из провала, оставшегося после того, как Танан увел из мира Падальщика. Почему чародей из другого мира решил стать жрецом Шиннаны? Трудно сказать, но стал, и натворил столько бед, сколько никто другой никогда не творил. Он такой след оставил в памяти людей, что они и до сих пор ругаются его именем. Одолели Даргала каким-то хитрым способом, Танан так и не выяснил в подробностях каким именно, оставив это на долю своего аватара.

Немногие выжившие после войны со жрецом чародеи окончательно захирели, потеряли знания, стали самодовольными, убогими, мало что понимающими невеждами. А без их помощи мир с мертвой точки не сдвинуть. Значит, надо развивать Искусство всеми силами. Что для этого требуется? Как минимум, молодой, талантливый, нестандартно мыслящий чародей, который отправится искать древние знания, а прежде всего четыре волшебные книги Великого Тетроса, которые мало того, что хранят все знания Древних, так еще и способны инициировать чародея, дав ему все возможности акала, человеку изначально не присущие.

Вот только где такого чародея взять? Все, кого нашел Танан, были либо либо самоуверенными невеждами, считающими, что знают все на свете, либо, хуже того, просто глупцами. Они тряслись над своими убогими знаниями, никому их не передавая, а если и брали ученика, то оставляли в секрете множество знаний, чтобы ученик никогда не одолел учителя. В итоге каждое новое поколение чародеев становилось все более невежественным. А немногие из них, обладающие пытливым умом, уходили в жрецы Шиннаны. Почему? Чем она их прельстила? Танан не понимал, но столкнулся уже с несколькими такими случаями. И это ему очень не нравилось.

Выход оставался только один. Вырастить чародея с пытливым умом и направить его на поиски. И не просто чародея, а своего аватара, эмблему. Беда, что открыто помогать таковому, по древним законам, Танан не сможет, разве что подталкивать изредка в нужную сторону. До поры, до времени, конечно. После недолгого поиска нужный ребенок был найден и инициирован, в воспитатели ему принцип Разума определил древнего, по какой-то причине жившего среди людей. Тот не так давно перешел в высшую форму существования, но не оставил ученика, продолжил обучать его.

Взор Танана нашел аватара, движущегося по дороге вместе с другим одаренным. О, он уже нашел первого аколита! Очень хорошо. Но искать парню предстоит долго и трудно, ему придется пройти по всему Дэлоуэ – от севера до крайнего юга, прежде чем он найдет то, что следует. И это правильно – люди почему-то совершенно не ценят доставшееся даром, только то, чего достигли тяжелым трудом.

Отвлекшись от своих размышлений, принцип Разума, обратил внимание, что средоточие Воплощения Древних так и не покинула Серебряный город. Интересно, почему? Крутится, словно вынюхивает что-то.

– Танан! – внезапно позвала Эллана. – Я знаю, что вернулся именно ты, и знаю, что ты меня сейчас слышишь! Почему ты скрываешься? Что с тобой случились? И собой ли ты остался?

Даже так? Ну что ж, его напарница всегда отличалась проницательностью. Но открываться ей сейчас было бы величайшей глупостью. Догадываться Эллана может сколько угодно, но идти ей навстречу не стоит. Слишком неправильно выглядит происходящее в мире. Поэтому принцип Разума отправил в общее ментальное пространство короткий мысленный образ смеющегося котенка, размахивающего двумя разноцветными бантиками в лапках, и незаметно покинул Серебряный город.

Эллана, считав образ, тихо выругалась. Это было очень похоже на Танана, даже более, чем похоже, его стиль, но доказательством, что это именно он, не являлось. Делиться своими догадками с коллегами соответствие Воплощения Древних не собиралась, ей самой не нравилось их бездействие в последние столетия, но ничего поделать не могла – таково было общее решение.

Что ж, она пока понаблюдает. Может, Танан все же откроется. Со временем. Когда поймет, что Эллана не угрожает его планам.

Сидя на облучке рядом с возницей, Майт радостно улыбался. Его старая мечта о собственном театре была на грани воплощения. После чародейской дуэли циркачи и актеры балагана окончательно рассорились с Шаэром и потребовали поделить имущество при посредничестве местного мирового судьи. Да, им в итоге достались всего два фургона из двенадцати и минимум реквизита, но все это отныне принадлежало именно им. Хозяин балагана волком выл, ведь у него даже возниц не осталось, только сами фургоны и быки. И что с ними делать? Только продать. В большом городе с этим пролем не возникло бы, но кому нужны цирковые фургоны в крохотном Теймаре?!

Подождав пару дней, пока Шаэр, заломивший поначалу дикие цены, сбросит их до приемлемого уровня, Майт с Иралианом скинулись и купили два фургона вместе с тяговыми быками. А бывший хозяин балагана пошел пропивать полученные деньги в трактир, он как-то очень быстро опустился после того, как ему пришлось прилюдно признать себя шарлатаном, и начал черно пить. Впрочем, судьба Шаэра сказителя с менестрелем ничуть не волновала, шарлатан заслужил ее в полной мере.

Приятели, обсудившие между собой идею Майта о цирковом театре, пошли к все еще не покинувшим пустырь актерам договариваться, ведь те явно не знали, что дальше делать и как жить. Это было видно по их потерянному виду. Впрочем, в самом Теймаре балаганщики появляться избегали – опасались барона Хайседского, несколько дней назад устроившего в городе настоящую бучу. Местному владетелю очень не понравилось, что он упустил жившего в его городе чародея – давно хотел найти себе такового, притом покорного, чтобы выполнял все его задумки и капризы. Барон черной завистью завидовал герцогу Лэра, у которого придворный чародей имелся. Из-за этого старый враг владетеля Теймара и в сто с небольшим лет был здоров и бодр, даже молоденьких девочек то и дело портил, невзирая на то, что недавно женился в седьмой раз. Шестую жену, на свадьбе с которой возмутился Иралиан, он благополучно уморил за каких-то три года.

Гостей на поляне, где расположился лагерь еще оставшихся в окрестностях Теймара балаганщиков, встретили насторожено. Из них осталась только половина – артисты погорелого цирка разделились и поделили фургоны. Половина отправилась на юг, к Зерту и Олантану, а остальные, как уже говорилось, не знали, что им делать. Они ходили, как неприкаянные, понятия не имели, куда себя деть и уже готовы были звать обратно мошенника Шаэра. Так что Майт успел буквально в последний момент. И был очень рад этому.

– Доброго дня вам, люди! – поклонились менестрель и сказитель, затем поведали, кто они.

Балаганщики сразу расслабились и заулыбались, перед ними были свои, такие же бродяги, живущие своим творчеством. Силач Руго, и в самом деле выглядевший, как человек-гора, трубным басом поприветствовал коллег, невзирая на свою страхолюдную внешность громила был очень добр, настолько, что даже кусачих насекомых старался не давить.

– Ну и чего вам двоим от нас надобно?.. – хмуро поинтересовался пожилой мужчина, настолько унылый и кислый на вид, что настроение могло испортиться при одном взгляде на него. – У нас ничего нет…

– А ты кто? – прищурившись, спросил Майт.

– Дядюшка Охт, клоун.

Сказитель от такого известия чуть на землю не сел. Видел он выступления этого знаменитого клоуна, на них народ со смеху помирал, животы надрывал, он постоянно искрометно шутил, был просто огонь. И вот этот унылый тип – тот самый дядюшка Охт? Ну и ну…

– Что, не похож?.. – криво усмехнулся клоун. – Забыл, что смех тем, кто смеется, жизнь продлевает, а тем, кто смешит – укорачивает?

– Забыл, – вынуждено признал сказитель.

Балаганщики окружили гостей. Слева стояли трое. Кен, жонглер, худощавый рыжий парень с озорным веснушчатым лицом, Макот, высокий, худой акробат с лысиной на полголовы и Далия по прозвищу Найра, совсем молоденькая еще, лет шестнадцати всего лишь, не слишком красивая, но довольно симпатичная гадалка с почти белыми короткими волосами до плеч и пугающими черными глазами в половину лица. Как потом узнал Майт, невзирая на малый возраст, девушку в балагане уважали, ее предсказания не раз сбывались, поэтому к ее мнению циркачи прислушивались.