Красный рассвет. Иноходец - Сергей Извольский

нескольких отдельных территорий, находящихся вне юрисдикции ООН, живут на материке вполне достойно. Штаб-квартира ООН, кстати — тоже ирония, в этом мире находится также в Нью-Йорке, который в этом мире официально называется «Зона Нью-Йорк» и является международной зоной контроля.

В отличие от условно спокойной Северной Америки, в Африке гораздо горячее. На черном континенте сходятся точки фокуса интереса и Британии, и Франции, и России, и там сейчас идет целый ряд тлеющих локальных конфликтов. Которые вполне могут вылиться во что-то большее. Или не смогут: из-за моего прибытия в этот мир, на фоне грядущих проблем, гибридные войны в Африке могут отойти даже не на второй план. Я ведь не просто так сюда пришел, за мной следом придут…

Мысль оборвалась на середине — периодически поднимая взгляд от карты я заметил, что на ленте наконец-то поехал багаж рейса из Петрограда и захлопнул книгу. Студентов из компании мажора видно не было, так что закинул книгу в рюкзак и двинулся к выдаче. Подхватив с ленты свой чемодан — сдавал одним из последних, получаю первым, направился к выходу из аэропорта.

— Зина! Зинаида, ты просто не представляешь, чему я только что стал свидетелем! — на ходу услышал совсем неподалеку знакомый голос.

Замедлив шаг, словно невзначай обернулся, делая вид что ручку чемодана поправляю. Ну да, знакомый благообразный профессор, быстрым шагом идет навстречу аккуратной пожилой женщине.

— Зинаида, милочка, это не потерянное поколение! Не потерянное! Я только что встретил юношу, который купил мою книгу просто потому, что она ему интересна! Интересна, Зинаида, ты представляешь!

Надо же, автора встретил. Я. Г. Горбачев, вспомнил я мельком увиденную фамилию с инициалами на корешке обложки. Седовласый Я. Г. Горбачев уже подхватил у супруги сумку и забрав чемодан, двинулся вместе с ней к выходу из аэропорта, в одну со мной сторону.

Я шел неподалеку и улыбался, слушая экспрессивную реакцию автора-профессора. Имя у его супруги еще такое непривычное — Зинаида, Зина, в моем мире редкое. В голове сразу же зазвучали строки похабной песни Сергея Шнурова «Зина» — никак не могу удержаться, почти каждую местную вещь соотношу с прошлой жизнью, за которую цепляюсь якорем привычных воспоминаний.

И под мысленный речитатив «дымит резина, кончает Зина» мне вдруг стало неприятно и за себя, и за свой мир. Ощущение, как будто завалился на чинный семейный праздник похмельный и помятый — несмотря на пекло войны, и пусть не до конца, но состоявшийся здесь развал Союза, люди тут сумели сохранить себя в приличном состоянии. И юмор, например, здесь заключается в умении шутить, а не в умении разбавить монолог неожиданным грязным ругательством или сортирным юмором.

Когда меня здесь будут спрашивать о моем старом мире, я, наверное, на большинство вопросов буду отмалчиваться с загадочной, как у Алисы Селезневой, улыбкой. Она ведь прибыла к советским школьникам из будущего со знанием о страшных событиях, и явно видела некоторое дерьмо, по результатам которых двадцатый век был назван «тихим и спокойным».

Вот и я тоже, наверное, не найду в себе сил рассказать о многих вещах, до которых мы докатились там, у себя. А вот об остальном, как и об обстоятельствах моего сюда прибытия, мне рассказывать будет нужно, причем без вариантов — с такими мыслями я и сел в подъехавшее в порядке очереди к выходу такси.

— Добрый день, куда едем? — на русском, но с заметным акцентом, поприветствовал меня таксист-латиноамериканец.

— В гостиницу, желательно не очень дорогую, но более-менее приличную.

— Как скажете, — кивнул таксист, выруливая со стоянки аэропорта. — Из Петрограда, утренний рейс? Отдыхать к нам? В Петрограде сейчас холодно, у-у-у, — таксист картинно поежился. — Я был в Петрограде, по профсоюзной путевке, в санатории в Сестрорецке, в августе. Мы ездили на экскурсию к шалашу Ленина, а на улице шел дождь и было плюс восемь градусов, плюс восемь, Дева Мария! Август месяц…

В Питере и в августе, и в декабре плюс восемь в порядке вещей — подумалось мне. Таксист между тем от избытка чувств перешел на испанский, активной жестикуляций сопровождая непереводимую игру слов. Но чуть погодя снова перешел на русский:

— Богом клянусь, я думал я там и останусь, как американцы под Петроградом! Очень, очень холодно. Сейчас в марте месяце даже не представляю, что у вас там сейчас творится!

— Мы улетали было минус семь и шел снег с ледяным дождем.

— Ужас! Ужас! Это же нечеловеческий холод! — экспрессивно вскидывая руки таксист снова перешел на испанский.

— Да, у нас три месяца холодно, а остальные девять очень холодно, — сказал я для поддержания беседы. Таксист сначала на понял, а потом как понял и громко засмеялся.

— Так вы сюда отдыхать, или по работе, учебе?

— Совместить, — ответил я обтекаемо. Но подумав, немного, добавил: — Хочу машину взять и с Востока на Запад проехать. По следам старой Америки — Красный пояс, Техас, Калифорния.

Хорошо, что не промолчал. Таксист оказался просто находкой — и когда мы доехали до отеля, к которому он меня привез, я из машины не вышел. Дал ему двадцатку сверху, и он еще минут пятнадцать вываливал на меня просто массивы полезной информации, которую без интернета в привычном виде просто так здесь не получишь.

Когда я узнал все, что мне было нужно, попрощался с таксистом и пошел заселяться. Гостиница, как и просил, оказалась недорогая и приличная, видимо пользующаяся популярностью у командировочных. Оплатив номер на сутки, я поднялся и быстро принял душ, смывая с себя усталость после перелета. И глядя в отражении в зеркало, задумался.

— Здравствуйте. Меня зовут Максим…

На этом фантазия заканчивалась. Сколько раз я пытался потренироваться, но так и не понял, что именно мне нужно говорить, чтобы не выглядеть ненормальным.

— Здравствуйте, меня зовут Максим, — вновь сказал я и продолжил деловым тоном: — Я прибыл во Флориду сообщить о том, что здесь в скором времени должен открыться первый портал, откуда хлынут готовые захватить этот мир искусственно созданные мутанты и разная демоническая нечисть.

Как прелестно звучит. Да, отличная подача, прямо представляю всеобщую готовность мне поверить и принять мои слова всерьез. Взъерошив мокрые волосы, я хмыкнул и пошел одеваться — сегодня еще много дел.

Предыдущие полгода, пока я легализовался — получал паспорт и проходил обязательные военные сборы, были лишь подготовкой к этому моменту. К тому, чтобы освоиться в этом мире и попробовать найти возможность