Красный рассвет. Иноходец - Сергей Извольский

во-вторых количество просветительских сайтов было ограниченным и контролировалось государством. К тому же если товарищ майор бдит, не хотелось бы мне пока привлекать его внимание.

Кроме того, утренние газеты здесь, в этой реальности, совсем не ушли в прошлое, а черпать новости только в сети здесь еще не стало мейнстримом. Более того: людей сознательно выдергивали из сети за знаниями и общением в реальный мир, здесь это явно было политическим решением. Для меня, видевшего другую модель социума, подобное выглядело очевидным. А те, кто другой реальности не видел, сравнить не могли, поэтому в большинстве происходящее не замечали.

Я еще раз перелистнул страницы на привлекшую мое внимание карту. Если с материалами по истории проблем не было, то полной и актуальной публицистики я до этого момента не находил. Здесь же, в этой книге, самая настоящая компиляция тех знаний, что я по крупицам собирал, пытаясь понять местные расклады в геополитике.

— Hello. How mach is this book? — обратился я к дородной чернокожей продавщице за кассой.

— Пять писят. Три тридцать, если по студенческому.

— Нет, студенческого нет, — покачал я головой, доставая пятирублевку и выбирая из кармана мелочь.

— Пакетик нужен?

— Не-не, спасибо.

Я во Флориде, но я сейчас в Народной Республике Флориде — как-то не свыкнуться мне с этим фактом. Да и вообще никак не привыкнуть к обложкам моих новых паспортов — если на общегражданском российском привычный двуглавый орел, то на загранпаспорте — серп и молот со звездой.

«…а на фуражке на моей, серп и молот и звезда», — мысли словно триггером запустили воспоминания, сформировавшиеся в голос Егора Летова.

— Все? — поинтересовалась дородная продавщица.

— И все идет по плану, — кивнув, едва слышно пропел я себе под нос.

— Что-что? Куда идет?

— Это я сам с собой, не обращайте внимания, спасибо.

Попрощавшись с продавщицей и оставив ей все же выданный к книге бесплатный пакет, направился к выходу.

— Юноша! Юноша, постойте! — послышался позади голос.

Обернулся — тот самый благообразный старичок-профессор, который так внимательно смотрел на меня, когда я книгу выбирал. Он ускорил шаг и подошел, перехватив меня на выходе. Смотрел он все также наклонив вниз подбородок, глядя на меня поверх очков.

Самый настоящий профессорский взгляд. Ростом он пониже меня, и подбородок почти в грудь уперт, но все равно смотрит из-под густых седых бровей таким образом, что ощущение что сверху-вниз взгляд.

Очки, кстати, выглядят дорого. Но вот дужки сзади стянуты простой резинкой, как от трусов. Хотя, вполне может резинка от трусов и есть, судя по виду этот профессор мало заботится о внешнем виде, явно все больше витая в облаках размышлений о старых и новых знаниях.

— Молодой человек, простите мою бестактность, но разрешите украсть у вас минуту парой вопросов?

Я открыл было рот ответить, но моего ответа профессор похоже даже и не ждал.

— Скажите пожалуйста, а сколько вам лет?

— Двадцать один.

«Скоро двадцать два уже», — это мысленно, про себя.

— Двадцать один… а еще раз простите великодушно, вы эту книгу кому-то в подарок купили?

— Нет, для себя.

— Для себя? Вы ее читать собираетесь?

На этот вопрос я даже не сразу нашелся что ответить.

— Я в том смысле, что не на полку поставить для красоты?

— Да, читать, — недоуменно кивнул я.

— Вам это интересно?

— Да.

— Вам интересна География и История?

— Да.

— Удивительно! — распахнул глаза благообразный профессор. — Просто удивительно! Молодой человек, еще вопрос, последний. Скажите, а вы даже может быть даже слышали что-то про Жукова?

— Жуков? Конечно слышал: Сергей Жуков, поэт-песенник, кто же его не знает! — не удержался я. — Или вы про хоккеиста спрашиваете?

Старичок-профессор приоткрыл было рот, но я снова его перебил.

— Или вы может Георгия Жукова имели ввиду?

Судя по взгляду, благообразный дядечка догадался, что предыдущими вариантами я, как бы сказали в моем мире, его потроллил. В этом мире такого понятия (еще) не было, а явление называлось легкой социальной провокацией. И похоже, профессор обиделся.

— Если вы про Маршала Советского Союза, то я не только про Жукова слышал. Я и про Рокоссовского слышал, и про Черняховского, и про Маргелова, и даже представляете, про Тухачевского с Уборевичем.

В глазах профессора что-то мелькнуло. Похоже он понял, что я не хотел его обидеть, а так резко отреагировал на его пренебрежительный тон вопроса.

В этот момент раздался голос диктора, объявляющий о прибытии из Анкориджа рейса авиакомпании Северный Ветер. С географией нового мира, в отличие от геополитики, я давно ознакомился, благо карты мира в свободном доступе. И знал, что Анкоридж сейчас — столица Автономной области Аляска в составе Российской Федерации. Видимо именно этот рейс и ожидал благообразный профессор, сейчас внимательно прислушивающийся к объявлению.

— Спасибо, молодой человек. Большое вам спасибо, — едва голос диктора смолк, как протянул собеседник мне руку для рукопожатия.

— Всегда рад, — кивнул я, и мы с благообразным профессором разошлись по разным сторонам. Он пошел встречать рейс из Анкориджа, ну а я — начинать наконец готовиться к тому, что подготовить этот мир встречать меня.

Полгода уже целых прошло, времени все меньше и меньше.

Впрочем, я думал, что у меня в запасе еще есть несколько лет. Как оказалось, я ошибался — у меня оставалось всего несколько дней.

Глава 2

Багаж еще задерживался, так что я приметил укромный уголок, куда и отошел с книгой. Магазин «Союзпечати» во Флориде — это конечно удивительно, но когда видишь полную картину такого удивительного знакомого и в то же время столь чужого мира, поражаешься гораздо больше: впервые в этом мире я наконец увидел полную картину настоящего (и будущего) военно-политического противостояния.

Местная политическая картина сильно отличалась от той, к которой я привык в прошлой жизни. Но особенно сильно отличалась картина противостояния военно-политических блоков, которых в этом мире на две тысяча двадцать третий годы было три: Советский Союз, Трансатлантический альянс и Британское содружество.

Закусив губу от неожиданности столь полных знаний, я смотрел на карту. Все полученные ранее знания об истории и географии сейчас складывались в цельный образ. Я сейчас чувствовал себя человеком, который искал в темной комнате кошку, а нашел выключатель, и комната перестала быть темной.

Этот мир отдельными