Письма для Люка - Эми Пеннза

а сердце колотится, когда я раскладываю мороженое по двум формочкам. Мне нужно остыть, и это лучший вариант на данный момент. Я не могу убежать наверх и спрятаться. Это было бы слишком очевидно. Люк бы заинтересовался, что случилось, а он слишком джентльмен, чтобы оставить всё как есть. Последнее, чего я хочу, это создавать драму.

Завтрашний день не для меня.

Речь идёт о Люке и Лейтон, его давней девушке.

И всё же я не могу не заметить, каким хриплым стал его голос, когда он репетировал предложение.

«— Мы начинали как друзья, а потом стали чем-то большим».

Когда он это сказал, было легко представить, что он обращается ко мне.

«Прекрати», — говорю я себе. Я прикусываю губу и поливаю мороженое со вкусом яблочного пирога с карамелью шоколадным сиропом для него и ванильным без молока для себя. Я беру в гостиной альбом для рисования и карандаш и возвращаюсь на веранду. На улице уже стемнело, и Люк развел большой костер в костровой яме по середине на открытом воздухе.

Когда я ставлю перед ним тарелку, его глаза загораются, как у ребенка рождественским утром. Затем в голубых глубинах появляется дьявольский блеск.

— Эй, помнишь, как мы с Райаном съели так много мороженого, что нас стошнило, и твой отец подумал, что мы выпили?

Я хихикаю, когда сажусь и ковыряю ложкой в тарелке.

— Он был готов посадить Райана на пожизненный срок, пока не нашел контейнеры в мусорном баке. По-моему, вы, ребята, съели в тот вечер десять упаковок.

— Одиннадцать. Плюс три бутылки шоколадного сиропа.

Я вздрагиваю.

— Я удивлена, что ты всё ещё можешь есть мороженое после этого.

Люк похлопывает себя по прессу.

— Стальной желудок.

Мы едим в приятной тишине. К тому времени, как мы заканчиваем, стрекочут сверчки, а светлячки описывают ленивые круги над верандой. Огонь весело пляшет. Я достаю свой блокнот для рисования и начинаю рисовать, не отдавая себе отчета в том, что рисую.

— Как продвигается поиск работы? — спрашивает Люк, откидывая голову на спинку садового кресла. Он вытягивает ноги и скрещивает их в лодыжках, его большое тело расслаблено. — Есть новости из мультяшного дома?

— Анимация, — поправляю я. — Я прихожу на третье собеседование за две недели. — Я поднимаю глаза и замечаю, что он внимательно наблюдает за тем, как я зарисовываю часть работы, над которой работаю. — Думаю, мне может поступить предложение.

— Ты обязательно его получишь, — сразу же говорит Люк.

Я качаю головой, и на моих губах появляется печальная улыбка.

— Хотела бы я обладать твоей уверенностью.

— Тебе это не нужно. — Он замолкает на мгновение, и единственными звуками являются стук моего карандаша и время от времени стрекот сверчка. — Знаешь, я сохранил их все, — внезапно говорит он.

Я перестаю растушевывать и поднимаю взгляд.

— Что сохранил?

Люк опирается локтем на подлокотник кресла и подпирает кулаком подбородок.

— Все рисунки, которые ты мне прислала.

У меня внутри всё переворачивается. У меня начинает гореть затылок, и я возвращаюсь к своему наброску, чтобы он не увидел, как сильно он мне нравится.

— Я не могу представить, как выглядят те ранние рисунки. Наверное, смешные.

— Ты с ума сошла? Ты была великолепна даже тогда. Ты была, типа, вундеркиндом или что-то в этом роде.

Мои плечи вздрагивают от смеха.

— Спасибо, но я совершенно не была уверена. Первый год в художественной школе был для меня ускоренным курсом по изучению всего того, чего я не знала. Поверь мне, это было очень много.

— Если ты так считаешь, — беззаботно отвечает Люк. — Но ты ошибаешься.

Моя улыбка остается на месте, и я набрасываю рисунок быстрее. Мой карандаш летает, но мысли снова и снова возвращаются к одной и той же информации.

Он сохранил все рисунки, которые я ему отправила.

Все до единого. Я не могла рассказать ему, что на самом деле чувствовала, когда писала ему, поэтому я изливала свои эмоции — и свое страстное желание — в своих работах. В течение семи лет я отправляла ему все, начиная от рисунков на клочках бумаги для блокнота и заканчивая тщательно продуманными набросками, на выполнение которых уходили дни. Я рисовала дома вещи, которые, как мне казалось, могли бы сделать его счастливым, — виды залива и портреты людей, с которыми он ходил в школу.

Наброски Райана. И моих родителей. И Лейтон.

Мои пальцы сжимают карандаш.

Я прочищаю горло.

— А как насчет тебя? Разве ты не говорил, что в армии есть какая-то программа возвращения к гражданской жизни? Или ты всегда можешь воспользоваться правом на военную службу и поступить в колледж.

Он тяжело вздыхает.

— Да. Я думал о колледже. Хотя не уверен, что это для меня. — Люк самоуничижительно смеется. — В старших классах я не был особо прилежным учеником.

Я поворачиваю свой альбом для рисования так, чтобы можно было закрасить другую сторону листа.

— Да, но тебя заставляли изучать все те предметы, которые тебе были безразличны. В колледже ты можешь изучать всё, что захочешь.

Люк смотрит на меня пару минут, а затем говорит:

— Я бы не прочь стать учителем.

Я останавливаюсь, чтобы улыбнуться ему.

— Да?

— Да, — отвечает он хриплым голосом. — Думаю, это было бы круто. Дети такие забавные. Чокнутые, но забавные. — Он садится, а затем наклоняется вперед, его голубые глаза смотрят так пристально, что волосы у меня на затылке встают дыбом. — Ты покажешь мне этот рисунок?

Ох.

У меня по спине пробегают мурашки. Потому что я на самом деле не думала о том, что рисую. Это просто как-то... само собой получилось.

И теперь никак не скрыть, над чем я работала.

Моя рука немного дрожит, когда я откладываю карандаш. Я медленно разворачиваю альбом и протягиваю его.

Люк берет его, и выражение его лица меняется с любопытного на... благоговейное.

— Хейвен, — выдыхает он тихим восхищенным голосом. — Это прекрасно. Ты выставляешь меня в лучшем свете.

— Я рада, что тебе это нравится, — хрипло произношу я и хочу добавить, что рисунок выглядит хорошо, потому что он сам выглядит великолепно. Я нарисовала его в профиль, на фоне озера. Сколько раз я сидела на этом самом месте и мечтала с ним поговорить? Теперь мое желание сбылось, и завтра оно станет не более чем мечтой. Кто знает, как часто я буду видеться с ним, когда они с Лейтон обручатся.

Мое сердце колотится так сильно, что я задаюсь вопросом, слышит ли Люк это. В голове у меня туман, как будто всё происходит в замедленной съемке. Я не могу винить в этом пиво.