Письма для Люка - Эми Пеннза

сглатывает, и даже это обыденное движение кажется красивым. Все, что она делает, красиво.

Но кого я обманываю? Хэйвен просто сногсшибательна.

Она моя лучшая подруга.

И в какой-то момент она стала гораздо большим. Она стала всем, на самом деле.

Я опускаю руку и подхожу к ней. Я оставляю между нами немного пространства, потому что не хочу давить на неё. Но мне до боли хочется прикоснуться к ней.

— Я люблю тебя, — повторяю я. — Я люблю тебя уже долгое время. Прошлой ночью я сказал, что не хотел, чтобы этот поцелуй состоялся. Что ж, это была ложь. Я не жалею об этом, Хейвен. Я не умею облекать вещи в слова, даже когда мы писали друг другу письма. — Я беру её руку и прижимаю к своей груди, прямо над сердцем. — Но я могу показать тебе, что я чувствую. Ты этого не знаешь, но благодаря тебе моё сердце билось все эти семь лет. Если ты примешь меня, мое сердце принадлежит тебе...

Мои слова обрываются, когда она обвивает руками мою шею.

— Я тоже тебя люблю, — шепчет она мне на ухо. Её ванильный аромат наполняет мои лёгкие, а её задыхающийся голос — самое сладкое, что я когда-либо слышал. — Я полюбила тебя с самого начала.

Я не колеблюсь, отрываю ее от пола и прижимаю к себе, положив руку ей на попку. Она такая легкая, что мне ничего не стоит внести её внутрь.

— Не хочу шокировать уток, — бормочу я, и Хейвен смеётся мне в шею, когда я подхватываю её на руки и несу наверх. В конце концов мы оказываемся в моей спальне, я опускаю её на кровать, опускаюсь следом за ней и завладеваю её губами.

Поцелуй — это всё: горячий, сладкий и более чем потрясающий. Она обвивает руками мою шею и прижимается своими полными грудями к моей груди, напоминая, что на мне всё ещё надет мундир, украшенный целой кучей значков и медалей, которые не могут доставлять мне удовольствия.

Когда я отстраняюсь, она прикусывает губу.

— Люк, я... — её щеки приобретают тот великолепный персиковый оттенок, который был у нее в кафе. — Я никогда ни с кем не была.

— Нет?

Она качает головой.

— Я никогда не хотела никого другого, — просто отвечает она.

Проходит некоторое время, прежде чем я могу заговорить. Когда это происходит, мой голос хриплый и, возможно, немного дрожащий.

— Мы не будем торопиться. — И я получу какую-нибудь награду за сдержанность, потому что при том, как она сейчас выглядит, мне ничего так не хочется, как сорвать с себя одежду и погрузиться в её тепло.

Но я должен все сделать правильно. Позже у нас будет достаточно времени для серьезных отношений. Это первый раз для неё, и я собираюсь подарить ей тот опыт, которого она заслуживает.

Я начинаю с того, что встаю и снимаю свою униформу, что, судя по тому, как веки Хейвен становятся тяжелыми, она от души одобряет. Когда я остаюсь в одних боксерах, я засовываю большие пальцы за пояс и двигаю бровями.

— Ты уверена, что справишься с этим?

Она закатывает глаза, смеясь.

— Продолжай, парень.

Я снимаю с себя нижнее бельё, и она перестает смеяться. В её глазах вспыхивает похоть, а грудь быстро поднимается и опускается. Когда я растягиваюсь на ней и ставлю колено между её бёдер, позволяя ей почувствовать мою эрекцию, она ахает.

— О...

Я приподнимаюсь на локтях и потираясь носом о её нос.

— Позволь мне любить тебя, Хейвен.

Её губы приоткрыты, а голос такой запыхавшийся, что звучит едва громче шепота.

— Хорошо.

Я спускаюсь вниз по её телу, осыпая поцелуями. Я касаюсь губами её ключицы и груди. Я скользнул по кружевному платью, целуя ее живот и верхнюю часть бедра. Затем я задираю её платье, обнажая шелковистые трусики. Хейвен вздрагивает, когда я стягиваю их с её ног и отбрасываю в сторону.

Я поглаживаю её колено, а затем, как я надеюсь, успокаивающе сжимаю его.

— Ты в порядке?

— Да, — хрипло произносит она. Её бёдра приподнимаются над кроватью, и она раздвигает их. — Более чем в порядке.

Этого приглашения мне было достаточно. Я провожу руками по её ногам и раздвигаю их. Затем опускаю губы к её центру и обхватываю клитор.

— О! — её бёдра дергаются, а руки касаются моей головы с обеих сторон. Если бы мои волосы были длиннее, я не сомневаюсь, что она бы вцепилась в них.

Мысленно отмечаю, что нужно отрастить их как можно скорее.

Воодушевленный её реакцией, я снова облизываю её... затем втягиваю в рот клитор. Хейвен вздрагивает и вздыхает, её бёдра приподнимаются. Я даю ей больше, облизывая её центр долгими, тщательными движениями. Она влажная, сладкая и совершенная, и её соки наполняют мой рот, пока я продолжаю ласкать её своим языком.

— Люк, — выдыхает она. — О, Люк.

— Мм-м, — бормочу я у её лона, зная, что вибрация сведет её с ума. Я хочу свести её с ума. Я хочу, чтобы она была в восторге и дошла до предела.

Это не займет много времени. Хейвен широко раздвигает бедра, давая мне доступ, и я погружаю в неё свой язык, давая ей возможность увидеть, что я собираюсь сделать со своим членом. Когда она напрягается, я сильно посасываю её маленький пухлый клитор. Я продолжаю сосать, пока она кончает, её бёдра дрожат вокруг моей головы, а её крики наполняют мои уши. Это самый сладкий звук во всём чертовом мире.

Когда она возвращается на землю, я отстраняюсь, чтобы вытереть рот рукой. Затем я задираю её платье повыше и продолжаю движение, стягивая его через голову и обнажая её совершенное тело.

И она идеальна — все её изящные линии и кремовая кожа. У неё высокие и упругие сиськи, увенчанные сосками того же оттенка, что и румянец на щеках.

— Черт возьми, милая, ты достаточно хороша, чтобы тебя съесть, — бормочу я.

Она приподнимает бровь.

— Я думаю, ты только что это сделал.

— Да, сделал. — Мы улыбаемся друг другу. Затем я прижимаюсь губами к её губам и целую её, и осознание того, что теперь между нами всегда будет так, приводит меня в такое бешенство, что я чуть не кончаю прямо здесь и сейчас.

Каким-то образом мне удаётся сдержаться. Продолжая целовать её, я переплетаю свои пальцы с её и прижимаю одну из её рук к голове. Я прекращаю целовать Хейвен ровно настолько, чтобы прикусить мочку её уха.

— Мне нужно надеть презерватив.

— Я принимаю таблетки, — выдыхает она. — Они помогают от головных болей,