Старый моряк. Хороший тон. Весельчак (сборник) - Уильям Джейкобс

— Я думаю, что сумею устроить тебя на корабле, где находится мой друг, — сказал я; — но, погоди, я непременно должен сначала узнать мнение твоего бедного отца по этому поводу. Я должен сообщить ему, что с тобой сталось.

— Но не прежде, чем я отплыву на корабле, — быстро проговорил он.

— Конечно, нет. Но ты должен дать мне имя и адрес твоего отца, и, как только корабль "Синяя Акула" — это название твоего корабля — скроется из виду, я ему немедленно пошлю письмо без подписи с указанием, где ты находишься.

В начале это ему не понравилось, и он сказал, что сам напишет, но, когда я заметил, что он может забыть написать, и что я, так сказать, отвечаю за него, то он согласился со мною и дал мне нужные сведения.

Оказалось, что его отца зовут мистер Ватсон, у него большой суконный магазин, на Коммерческой улице.

После этого я еще немного потолковал с ним, чтобы рассеять его подозрения, а затем попросил его подождать меня, сидя на том же месте, на полу, так чтобы его не было видно из окна, и ушел сказав, что сейчас пойду поговорить с моим другом, капитаном.

Выйдя из конторы, я задумался над тем, как лучше всего поступить в данном случае. Откровенно говоря, с дежурства на пристани я не имел права уходить, но с другой стороны нужно было непременно успокоить сердце отца. Размышляя таким образом, я подвигался вперед шаг за шагом и направился как можно быстрее на Коммерческую улицу.

Был теплый вечер. Я не встретил ни одного попутного омнибуса, так что мне пришлось пройти всю дорогу пешком, а так как я теперь уж не так молод, как раньше, то я с большим трудом дошел до Коммерческой улицы, причем весь вспотел.

Лавка оказалась порядочной величины комнатой, со странными, высокими, как для младенцев, стульями на очень высоких ножках с удивительно узкими сиденьями, — стульями для клиентов. У прилавка стояло несколько красивых девушек. Я подошел к одной из них и сказал ей, что мне необходимо видеть г. Ватсона.

— По частному делу, — добавил я. — Очень важному.

Она быстро взглянула на меня и подошла к высокому плешивому господину, с седыми бакенбардами и широким носом.

— Что вам угодно, — подходя ко мне, спросил он.

— Мне необходимо сказать вам пару слов по частному делу, — ответил я.

— Я общественными делами не интересуюсь, — возразил он. — Скажите, что вам нужно, да поторопитесь.

Я выпрямился и внушительно посмотрел на него.

— Вы, вероятно, еще не спохватились, что его нет?

— Спохватился, что кого нет, — сердито спросил он, — кого? — повторил он.

— Вашего сына, вашего голубоглазого сына, — произнес я, прямо глядя ему в глаза.

— Послушайте! — быстро произнес он. — Ступайте-ка немедленно вон! Как вы осмелились придти сюда, со своими глупостями? Что вы этим хотели сказать?

— Я думаю, — раздраженно сказал я. — Что ваш сын удрал от вас с намерением уплыть в море и я пришел за вами, чтобы свести вас к нему.

Он до того волновался, что, казалось, сейчас упадет в обморок; я находил это совершенно естественным в его положении. Кроме того, я заметил, что самая красивая из девушек и еще одна, были тоже близки к обмороку, причем употребляли невероятные усилия, чтобы этого не случилось.

— Если вы сейчас же не уберетесь отсюда, — произнес он, наконец, — я вас выброшу вон.

— Прекрасно, — спокойно сказал я, — прекрасно; но, заметьте себе, что если только он утонет, вы никогда в жизни не простите себе, что из-за вашей вспышки вы пожертвовали своим "я" — сыном; у вас никогда не будет ни одной спокойной ночи. Кроме того, подумайте, что будет с его матерью.

Одна из этих глупых девушек вскочила и исчезла с быстротой сырой ракеты, а мистер Ватсон, отстранив меня жестом с дороги, с достоинством вышел из магазина. Я не знал, что мне дальше делать, но тут другая девушка сказала мне, что он холостяк, что у него нет детей, и, что, по-видимому, кому-то пришла охота воспользоваться моею простотою, и подставить мне ножку, — так она выразилась.

— Отправляйтесь-ка домой, — добавила она, — пока мистер Ватсон еще не вернулся назад.

— Это позор отпускать его одного, — сказала другая девушка. — Где вы живете дедушка?

Тогда я понял, как здорово попал впросак, и, притворяясь глухим, быстро направился к выходу, но тут-то я и столкнулся с возвращавшимся в сопровождении молодого полисмэна, мистером Ватсоном; полисмэн обратился ко мне с вопросом, что я хотел сказать своими глупыми словами. Он предложил мне поскорее отправиться домой, причем тяжело опустил свою руку на мое плечо, но для того, чтобы толкнуть меня, того, что он сделал, оказалось мало, поэтому он прибег к более серьезным мерам, но и тут ему удалось лишь немного сдвинуть меня с места.

Наконец, я пошел, ибо сам торопился домой, так как мне очень хотелось увидеть опять мальчишку; молодой полисмэн сопровождал меня большой кусок пути, уговаривая меня быть осторожнее на будущее время.

Я вышел на Коммерческую улицу и сел в омнибус, но не в тот, который нужно было сесть, как оказалось впоследствии. В этом было мало хорошего, так что я совершенно измучился, пока добрался до пристани. Тут я на несколько минут остановился, чтобы перевести дух, и затем вошел в контору страшно взволнованный. Но на пороге остановился, как пораженный громом.

Мальчик исчез, а на полу, на том месте, где я его оставил, сидела прелестная, коротко остриженная девушка, лет 18.

— Добрый вечер, сэр, — вскочив на ноги, сказала она, испуганно глядя на меня. — Я очень огорчена, что мой брат вас обманул, он гадкий, злой, неблагодарный мальчишка… Придумал же он вам сказать, что мистер Ватсон его отец. Вы там были? Надеюсь, вы не очень устали?

— Где же он? — спросил я.

— Он удрал, — покачав головой, ответила она. — Я просила и умоляла его остаться здесь, но он не захотел, он сказал, что боится, как бы вы не обиделись на него. — Передай мой привет старику, Роли-Поли, и скажи ему, что я ему не доверяю.

Она казалась при этом такой испуганной, что я не знал, как мне быть. В конце концов, она не выдержала, и вынув свой маленький носовой платочек, начала плакать.

— О, верните его назад! Я не хочу, чтобы говорили, что я напрасно всю дорогу бежала за ним. Попробуйте еще раз его спасти, ради меня.

— Как же я могу его поймать, когда я не знаю, куда он удрал? — сказал я.

— Он пошел к своему крестному отцу, — прошептала она сквозь слезы. — Я обещала ему никому об этом не говорить, но я и сама не знаю, как лучше поступить.

— Прекрасно, его крестный, вероятно, его и удержит от безумного шага.

— Он ему ничего не скажет насчет своего плана, — возразила она, покачав своей маленькой головкой. — Он наверное пошел попробовать занять у него денег на дорогу.

Тут она заплакала навзрыд, и мне ничего не удалось добиться, кроме адреса крестного. Как я вспомню, каких это мне стоило трудов, я и сейчас чувствую себя совершенно обессиленным. Наконец, среди рыданий она проговорила, что крестного зовут мистером Киддем, и что живет он на Бридж-Стрит № 27.

Хотя путешествие мое на Бридж-Стрит и было легче, чем предыдущее, но к вечеру стало невероятно жарко, и я положительно изнемогал, когда достиг дома № 27. Мне открыла дверь хорошенькая опрятная женщина, но она была глуха, как пень, и мне пришлось, по крайней мере, раз двенадцать прокричать ей в ухо фамилию Киддем, пока она, наконец, его услышала.

— Он здесь не живет, — сказала она.

— Разве он отсюда выехал?

Она покачала головой и, попросив меня обождать, пошла за своим мужем.

— Никогда не слыхал о таком, — сказал он. — А мы здесь живем вот уже 17 лет. Вы убеждены, что номер дома 27?

— Конечно! — сказал я.

— Ну, хорошо, но здесь он не живет, — произнес он. — Почему вам бы не поискать его в доме № 37 или 47?

Я пошел искать, но 37 был совершенно пуст, а в 47 парень, при имени Киддема, чуть не заболел от смеха. Тогда я понял, что был опять обманут, и что девчонка оказалась не лучше своего брата.

Я так устал, что еле мог доплестись назад, а в голове моей была необыкновенная путаница.

Как я и ожидал, там никого не оказалось. Не было даже намека ни на девчонку, ни на мальчишку. Я опустился на стул и стал обдумывать, что бы все это значило. Затем, случайно посмотрев в окно, я заметил, что кто-то шагал взад и вперед по пристани. Издали я не мог разобрать, кто это, но когда я вышел и присмотрелся, то просто присел от удивления: это оказался мой мальчик; он бегал по дамбе взад и вперед, ломая руки и ревя, точно дикое животное; увидя меня, он, вместо того, чтобы удрать, подбежал ко мне и обхватил мою шею руками.

— Спасите ее, — молил он, — o спасите ее, помогите помогите!

— Убирайся прочь, негодяй! — оттолкнул я его.

— Она упала в воду, — кричал он, бегая вокруг меня. — О, моя бедная сестра! Скорее, скорее! Какое горе, что я не умею плавать.