Мертвое солнце - Александра Христова

— Встань! — снова раздался приказ.

Да встаю, встаю… Интересно, а чем это он меня? Электрошок? А почему тогда руки пустые? Превозмогая боль, я привел свою тушку в вертикальное состояние и, пошатываясь, с ненавистью глянул на мужчину. Тот хохотнул.

— Смелый, — хмыкнул он. — И наглый. Идем.

Мужчина развернулся и вышел из комнаты. Я, зачем-то захватив с собой тапок, покачиваясь, направился за ним, мысленно кроя своего проводника на все лады. Интересно, кто же он?

Я, пошатываясь, брел за своим проводником-мучителем по длинному коридору с высоким потолком и развешанными на каменных стенах симпатичными светящимися шарами, и меня все сильнее охватывала паника. В голове царил сумбур.

Не знаю, сколько я провалялся без сознания, но меня успели отвезти куда-то очень далеко. Начать с того, что в окнах виднелся отнюдь не городской пейзаж, а высокие, покрытые сверкающим снегом горы. Интересно, где это я? На Алтай, где мы с семьей не раз отдыхали, что-то не очень похоже… Кавказ, что ли? Или меня, решив не мелочиться, увезли сразу в Гималаи?

К тому же за окном явно была осень: крупные листья, похожие на кленовые, носились в воздухе, подхваченные игривым ветром, весело переливаясь в свете… Двух солнц?!

Я замер у ближайшего окна, не в силах переварить поступившую информацию. Это что же… Мама дорогая! Где я?! Верните меня туда, где взяли!

Я не спорю, читать про попаданцев очень весело и интересно, это всегда было моим любимым чтением, но чтобы самому влипнуть в это? Не хочу!

А родители? А сестренка? Я же с Лешей за книги не расплатился!

Нет, нет, нет, только не это… Мама, папа, Настя… Нет…

Бездумно глядя на нахально сияющие на небосводе светила, я продолжал что-то невразумительно шептать, пытаясь осознать всю глубину свалившегося на меня несчастья.

Только не это, пожалуйста, пусть это будет что угодно: пьяная галлюцинация или предсмертные видения… Пожалуйста, пусть мне все это кажется…

— Идем, — ворвался в мое сознание чужой голос. Я не обратил на него внимания, продолжая очумело глядеть на два ярких солнышка и так вцепившись в тапок, словно он был моей единственной надеждой на светлое будущее.

— Идем! — В голосе мужчины послышалось раздражение. Я только отмахнулся, продолжая лихорадочно обдумывать ситуацию.

Итак, я в другом мире, и что это значит? «То, что сбылась мечта идиота», — мысленно хихикнул я, чувствуя, что вот-вот сорвусь и начну биться в истерике. Я же не знаю ничего об этом мире: ни его истории, ни географии, ни даже как он называется!

Тут меня на несколько секунд охватило дикое жжение, словно с потолка опрокинули чан с кислотой. Я, вынырнув из надвигающейся на меня серой пучины отчаяния, яростно зашипел сквозь зубы и глянул на своего провожатого. Тот удовлетворенно хмыкнул и направился дальше.

— Идем, — в третий раз бросил он мне через плечо.

Мысленно матеря моего спутника, я продолжал обдумывать ситуацию. Выводы получались неутешительные.

Во-первых, я си-и-ильно сомневаюсь, что в этом мире говорят на великом и могучем. И то, что я могу понимать мужчину, означает лишь одно — экспресс-обучение кого-то из нас (скорей всего, меня) новому языку при помощи столь подробно расписанной в любимых мной книгах магии. Ох, чует мое сердце, что с ее помощью можно не только учить. Наверняка он мучил меня именно ей…

«Ничего, когда-нибудь я с ним за это расплачусь», — промелькнула в голове абсолютно спокойная, отдающая арктическим холодом решимости и словно бы не моя мысль. Поглядев на спину мага, я злобно ухмыльнулся. Да, когда-нибудь я с ним рассчитаюсь за все. И за то, что выдернул меня из дома, и за то, что пытал.

Не попадайся мне на узкой дорожке, маг! Иначе для тебя эта встреча станет очень неприятной. И очень, очень болезненной.

Во-вторых, нужно срочно что-то сделать с новоприобретенным украшением. Слишком уж оно напоминает мне рабский ошейник, как они обычно описываются в книгах. А участь раба меня не прельщает.

Эх, кого я обманываю… Здесь, в ином мире, без родных, защитников, не имея ничего, что мало-мальски походило бы на оружие (ну не тапком же мне отмахиваться?), без знаний о мироустройстве и расстановке сил я абсолютно беспомощен. И если кому-то пришло в голову сделать меня рабом… Что ж, русские не сдаются, так? Но никто не говорил, что они и не гибнут при попытках сопротивления…

Ха, может, сейчас я физически и беспомощен, но никто не мешает мне мысленно ругать своего провожатого на все лады! Какое-никакое, а удовольствие.

Тяжело вздохнув, я решил помучить вопросами своего провожатого. Начнем с самого простого.

— Эй, ты меня слышишь? Может, хоть скажешь мне, где я оказался?

«Чудо» резко развернулось и, метнувшись ко мне, отвесило такой подзатыльник, что я упал на пол, крепко приложившись лбом. Голова не раскалывалась, нет. Такое чувство, что ее сунули под отбойный молоток.

Неудачная попытка. Что ж, отрицательный результат — тоже результат.

— Молчать! — гаркнул мужчина. — Ты не имеешь права голоса, раб!

Все-таки раб… Допрыгался. И что теперь? Изображать из себя Спартака? Ага, вот только мы не в Древнем Риме, и за моей спиной нет преданной мне армии из бывших рабов, готовых отстаивать свою свободу до последнего вздоха. Зато знания о том, как эту армию заиметь, у меня есть! И как сидячие забастовки проводить.

Тихонько постанывая от боли, я поднялся на ноги (урока в комнате мне вполне хватило, повторения не надо, спасибо) и в упор уставился на мужчину. Тот оскалился:

— Молодец! Послушный раб. Идем.

Вот гад, наверняка я сотрясение мозга из-за него заработал! Все плывет, как будто я в тумане… Шатаясь из стороны в сторону, не в силах унять начавшееся головокружение, я побрел за мужчиной.

В голове было пусто.

Коридор закончился массивной дверью, перед которой мужчина остановился и обернулся ко мне:

— Слушай меня, раб…

— У меня есть имя! — огрызнулся я. Удар, и я отлетаю к стене, пытаясь понять, не сломал ли мне этот гад позвоночник. По крайней мере, спина подозрительно хрустнула.

Да нет, руки-ноги шевелятся — значит, позвоночник цел. Было бы весело, если бы мне сломали спину в первые же часы моего пребывания здесь…

— Ты не имеешь права на имя, раб! — холодно отчеканил мужчина. — Ты принадлежишь хозяйке, и только она может дать тебе кличку.

«Я не собака!» — едва не сорвалось у меня с языка. Все-таки мои кости мне еще дороги в первозданном виде. А жертвовать собой ради каких бы то ни было возвышенных целей я не имею ни малейшего намерения. По крайней мере, пока я не могу сделать ничего, чтобы изменить свою участь. Так зачем лишний раз трепыхаться? Уж лучше поберечь силы. Например, до того момента, как мне в руки все-таки попадется мой мучитель-проводник.