Танцующие лепестки - Энн Хэмпсон

— Я понимаю, дорогая, — начал Стюарт обеспокоенно, но Джейн не дала ему продолжить и вспылила:

— Не называй меня дорогая! Ты на другой стороне, и тебе наплевать на то, с чем мне придется мириться. Для тебя главное — чтобы ты остался. Если бы я послушалась своей интуиции, я бы сюда вообще не приехала. Я уже тем вечером на лекции поняла, что он из себя представляет. У меня должно было быть больше здравого смысла — нельзя было соглашаться с вашим планом. Спокойной ночи!

— Джейн, вернись! — позвала ее Паулина, но девушка уже ушла.

Она шла не разбирая дороги, и горькие слезы текли по ее щекам. Луна зашла за облака, и она не увидела высокую фигуру доктора Валласа, пока не наткнулась на него.

— А… это вы! — Джейн оказалась в его руках, которые машинально потянулись к ней, чтобы поддержать. Ее тело прижалось к нему, и на секунду Джейн показалось, что ее ударило током.

— Что случилось? — Голос Николаса был низким и бархатным. Его теплые и сильные ладони взяли руки девушки, чтобы отстранить ее от себя. — Ваш муж не с вами? Разве вы не знаете, что гулять одной в темноте опасно? От кого вы убегаете?

Джейн вывернулась из его объятий и застыла на месте, наблюдая, как на него падают тени от движущегося облака. Ее губы раскрылись, тело трясло как в лихорадке. Подобного состояния она никогда не испытывала.

— Я… я была с моим… с моим мужем, да… и с другими, но… но я почувствовала себя неважно и поэтому возвращаюсь в хижину.

— Вы почувствовали себя неважно? — Джейн ощутила, как он нахмурился. — И тем не менее, вы бежали? — Его тон был скептическим, с нотками уже знакомого презрения.

Джейн ощутила всю неправдоподобность ситуации и не произнесла слов, которые просились с языка, вместо этого она просто сказала:

— Простите, что врезалась в вас, доктор Валлас. Доброй ночи. — Не дав ему шанса заговорить, она развернулась и быстро пошла к хижине, одной из тех, в которых спали рабочие. Хижина доктора Вал-ласа была последней и ничем не отличалась от остальных. Он не позволял себе лишнего комфорта, как и у всех, у него были маленькая лагерная кровать, спальный мешок и минимум утвари.

Джейн недолго оставалась одна, вскоре ее брат, жених и подруга вошли в хижину. С потолка свисала единственная электрическая лампочка, не прикрытая абажуром. Джейн сидела на своей кровати, но думала не о ссоре или своем желании вернуться домой, а о мгновениях, проведенных в объятиях Николаса Валласа. Она до сих пор ощущала прикосновение его рук, таких теплых и сильных. У Джейн перехватило дыхание, когда она вспомнила, что не отодвинулась от него сразу, а задержалась в его руках на мгновение дольше, чем было необходимо. Кровь прилила к ее щекам. Заметил ли Николас? Джейн была уверена, что он должен был что-то заметить, и от этого ей стало жарче, чем когда-либо. Почему она инстинктивно не отпрянула от него, не заставила себя отойти, прежде чем его руки обхватили ее? Она с легкостью могла бы это сделать. И даже когда в конце концов она высвободилась из его объятий, то осталась стоять рядом, пристально глядя на него, вместо того чтобы уйти. И ее ответ был не настолько спокойным, насколько того требовало его скептическое замечание. В сущности, ее ответ был извинением, произнесенным мягким тоном, подытоженным почти бездыханным «доброй ночи». Внутренне он сгорала от чувства унижения из-за того, что вела себя совсем не так, как было необходимо. Джейн была рада приходу остальных, хотя и знала, что ей предстоят несколько неприятных минут. Стюарт заговорил первым. Его голос был извиняющимся и несчастным.

— Джейн, дорогая, я готов поехать домой, когда ты пожелаешь. Только скажи, и я пойду к доктору Валласу завтра же утром.

— Мы поговорили, — начал несколько обиженно Гай, — и решили, что поступим так, как ты захочешь.

Переводя взгляд с одного на другого, Джейн читала их мысли. Стюарта заботило ее благополучие, но в то же время его расстраивала перспектива завершения работы в экспедиции. Гай внутренне злился. Он соглашался уехать домой не из-за волнения за сестру, а только потому, что у него не было другой альтернативы, кроме как подчиниться желаниям Джейн. А Паулина… Ее глаза блестели… будто недавно ей с трудом удалось сдержать слезы. Ее маленькие руки были сцеплены вместе, дрожащие пальцы говорили о чувствах, которые острый ум Джейн мгновенно распознал. Так, значит, она была влюблена в Николаса!

— Я сказала, что переживу. — В наступившей тишине Джейн следила за лицом Паулины и увидела, как на нем появились облегчение и легкая улыбка. Через некоторое время Стюарт заговорил, спрашивая Джейн, абсолютно ли она уверена, что хочет остаться.

— Как сказал Гай, — добавил он с беспокойством в голосе, — мы все обсудили и решили сделать так, как ты пожелаешь.

Ничего другого им и не оставалось, подумала Джейн. Она знала, что и в самом деле будет очень эгоистично с ее стороны настаивать на возвращении домой. Желания одного против желания троих — это все решало.

— Да, Стюарт. Я абсолютно уверена, что хочу остаться.

— Ох… — Это словечко заключало в себе огромный смысл, и Джейн нахмурилась. Может быть, подумала она, было бы милосерднее увезти Паулину от Николаса Валласа. Несмотря на явную симпатию, которую к ней испытывал этот человек, казалось невозможным, что он способен в нее влюбиться. С другой стороны, все могло быть. Паулина, без сомнения, была очень милой… у нее был спокойный, мягкий характер… как раз тот тип женщины, который подходил мужчине, рожденному командовать. — Мы все тебе очень благодарны, Джейн, — добавила Паулина, все еще улыбаясь. — Я уверена, доктор Валлас не хочет… ну, пилить тебя, как ты, похоже, думаешь. У него много дел, и даже со мной он иногда становится раздражительным.

Даже со мной… Значит, Паулина уже считала, что находится в другом положении, нежели остальные. Джейн была обеспокоена. Паулина была таким хрупким созданием, а хрупкое создание так легко сломать. То, что Николас не ответит ей взаимностью, будет для Паулины катастрофой. Лежа в постели, она не могла уснуть, она молилась, чтобы подруге не было больно, чтобы интерес, который Николас проявлял к ней, перерос в любовь.

Маленькая размолвка, которая была результатом гневной вспышки Джейн, естественно, должна была быть улажена, и на следующий день Джейн и ее жених одновременно взяли перерыв на чай. Они направились к маленькой рощице, где росли сосны и где уже напоенную осенними дождями почву устилали яркие желтые крокусы, закрывая голые каменистые участки земли, высушенной лучами безжалостного солнца греческого лета.

— Милая… — Стюарт заключил Джейн в объятия и нежно поцеловал. — Прости меня, дорогая.