Украденное братство - Павел Борисович Гнесюк

говорил о бизнесе, о трудностях, о том, как важно в наше время держаться вместе, «своих» иметь в кругу.

Он заказал ещё пива, для Николая тоже, несмотря на слабые попытки отказа. Алкоголь постепенно делал своё дело. Напряжение начало спадать. Николай, обычно сдержанный, стал разговаривать свободнее. Он жаловался на нерадивых поставщиков, на вечно недовольных клиентов, на растущие налоги. Богдан внимательно слушал, кивал, вставлял меткие замечания.

— Вот видите, — сказал Богдан, когда Николай закончил свою тираду. — Мы все в одной лодке. И плыть по этому бурному морю в одиночку — верный способ утонуть. Нужна команда. Нужны люди, которые прикроют твой тыл.

— А где таких найти? — мрачно спросил Николай, уже изрядно выпивший. — Все сами за себя.

— Есть такие, — загадочно улыбнулся Богдан. — Я, например. И мои товарищи. Мы не бросаем своих. Помогаем и советом, и делом. Если, конечно, человек наш.

Он посмотрел на Николая оценивающе. В баре стало шумнее, но их уголок погрузился в напряжённую паузу.

— Я не о политике, — пробормотал Николай, отводя взгляд.

— А кто о ней говорит? — мягко возразил Богдан. — Речь о выживании. О том, чтобы защитить то, что ты построил. Свою семью. Свой бизнес. Свою землю. Это разве политика? Это здравый смысл.

Николай молча кивнул. В его голове, затуманенной пивом, мысли путались. Одинокое плавание… Команда… Защита… Слова Богдана ложились на благодатную почву усталости, разочарования и смутного страха за будущее.

— Подумайте, Николай, — Богдан допил своё пиво и встал. — Серьёзно подумайте. Мой номер у вас есть. Звоните, когда будет готовы поговорить по-настоящему. Не пожалеете.

Он похлопал Николая по плечу, оставил на столе деньги за выпивку и вышел из бара, растворившись в вечернем Киеве.

Николай сидел ещё долго, глядя в пустую кружку. Визитка в его кармане будто жгла его. Он понимал, что переступил некую невидимую черту. Случайная встреча в баре была не такой уж и случайной. Его осторожно, но настойчиво втягивали в какую-то игру. И самое страшное было то, что часть его самого, уставшая и озлобленная, уже готова была принять правила этой игры.

* * *

Двухкомнатная квартира Андрея и Кати на третьем этаже панельной пятиэтажки в Донецке мало походила на уютное гнездышко. Скорее, это был временный плацдарм, форпост, с которого они вели свое молодое наступление на жизнь. В прихожей, на старой вешалке, соседствовали его потертая кожанка и ее элегантное пальто, купленное еще в Киеве в счастливые, беззаботные времена. Воздух пахнет гречневой кашей, пылью и едва уловимым запахом жженой пластмассы — шлейф, тянувшийся за Андреем с его работы.

Сам Андрей, высокий, чуть сутулый, с умными, быстрыми глазами за очками в тонкой металлической оправе, уже был на ногах. Он стоял на коленях перед открытой панелью системного блока, запустив внутрь руку с отверткой. Рядом, на табуретке, дымилась кружка с чаем. Он не просто завтракал — он совмещал прием пищи с диагностикой.

— Андрюша, ну сколько можно! — из кухни донесся голос Кати. Она появилась в дверях, стройная, с лицом, на котором усталость уже начала прорисовывать первые легкие тени, несмотря на молодость. В руках она держала две тарелки с дымящейся гречкой. — Ты либо чини, либо ешь. Так и желудок испортишь, и материнскую плату спалишь.

— Сейчас, котёнок, секундочку, — пробормотал он, не отрываясь от платы. — Конденсатор тут подозрительный. Сейчас заменю, и будет нам счастье.

Катя покачала головой, поставила тарелки на обеденный стол, застеленный простой клеенкой. Их столовая была и гостиной, и рабочим кабинетом. На книжных полках, ломящихся от технической литературы и классической русской прозы, стояли коробки с проводами и жесткими дисками. На стене висел постер с видом на море — Алушта, где они провели медовый месяц. Сейчас это казалось другой жизнью.

Она подошла к нему, присела рядом, и ее пальцы нежно перебрали его взъерошенные волосы.

— Хоть бы позавтракал нормально. Опять весь день на ногах, а у тебя там только чипсы да кола.

Андрей наконец оторвался от системника, вставил на место боковую крышку и поднялся. Он улыбнулся ей, и в его глазах на мгновение исчезла вечная тень озабоченности.

— Ладно, ладно, сдаюсь. Гречка — сила.

Они сели за стол. За окном, в сером утреннем небе, плыли тяжелые облака. Где-то вдали, за пределами города, пророкотал гул, низкий и протяжный. Оба на секунду замерли, ложки застыли в воздухе. Потом гул стих, и они, не глядя друг на друга, продолжили завтрак.

— Снился опять этот сон, — тихо сказала Катя, разминая вилкой кашу. — Что мы на море. И так тихо… только волны.

Андрей протянул руку через стол, накрыл ее ладонь своей.

— И будем. Обязательно. Вот только с этой партией разберемся, немного поднимемся, и махнем куда-нибудь. В Крым. Или в Сочи.

Он говорил это с такой уверенностью, словно не видел каждый день по телевизору сводки, словно не слышал этих отдаленных раскатов. Он должен был быть для нее скалой, опорой. Ее родители уехали в Россию еще полгода назад, умоляя и ее последовать за ними. Но она осталась с ним. Здесь, в этом городе, который медленно, но, верно, менялся, становясь все более чужим и напряженным.

— На работе сегодня много? — спросила она, меняя тему.

— Да, как всегда. Максим вчера завез ту самую партию. Будем тестировать, маркировать. Дядя Вася звонил, у него опять с интернетом проблемы. В общем, рутина.

— Рутина, — она усмехнулась. — При нашей-то жизни.

Через полчаса они уже выходили из подъезда. Андрей — с огромным рюкзаком, набитым инструментами и комплектующими, Катя — с элегантной сумкой через плечо, в которой лежали документы фирмы и ее планшет. Их офис-склад располагался в пятнадцати минутах ходьбы, в полуподвальном помещении бывшего советского НИИ. Вывеска была скромной, почти незаметной: «ЦИФРА», и ниже — «Компьютерная техника и ремонт».

Внутри царил тот самый творческий хаос, который так разительно отличался от стерильного порядка в гараже его брата. Воздух был густым и сладковатым от запаха нового пластика, припоя и пыли. Горы картонных коробок, некоторые уже вскрытые, некоторые — еще нет, образовывали настоящий лабиринт. Повсюду валялись обрывки пузырчатой пленки, которую молодой сотрудник Максим обожал хлопать.

На стеллажах, под самодельными табличками, лежали мониторы, системные блоки, клавиатуры и мыши. На единственном более-менее чистом столе, собранном из дверей и козлов, красовались несколько мощных игровых компьютеров с прозрачными стенками, внутри которых переливались разноцветные LED-лампочки.

Максим, парень лет двадцати, с лихорадочным блеском в глазах закоренелого геймера, уже был на месте. Он с почти религиозным благоговением вскрывал одну из коробок.

— Босс! Катя! Смотрите! — он вытащил из антистатического пакета видеокарту,