Восхитительная - Роберт Уэйд

Когда после десяти она подошла к мрачному старинному дому георгианской эпохи, их окно на третьем этаже еще светилось. Она устало поднялась наверх по лестнице и открыла дверь своим ключом.

В гостиной горел свет, но никого не было. Зато из спальни доносилась какая-то возня, и вдруг Мэри услышала резкий мужской смех. Она пересекла комнату, остановилась перед выщербленным зеркалом, висевшим над холодным, грубо размалеванным камином, и уставилась на свое отражение. В желтоватом свете единственной лампы, свисавшей с потолка, у нее был такой же неухоженный, непривлекательный вид, как и у всей квартиры. Мэри сердито перевела взгляд на отражение за спиной: на выцветшие обои в цветочках, дешевенькую мебель, и ее с новой силой охватило чувство беспомощности и недовольства, которое каждый раз вызывала у нее эта комната.

Но вдруг она заметила письмо. Оно лежало на маленьком шатком столике, единственном в комнате. Бледно-голубой конверт украшала отпечатанная в левом верхнем углу эмблема в форме цветка, состоящего из слов: «Косметическая фирма «Черил». Чья-то рука уже успела грубо надорвать конверт — наверное, Пенелопа поторопилась удовлетворить свое любопытство. Мэри медленно вынула сложенный вчетверо лист голубоватой бумаги и развернула его.

Вверху письма красовалась та же эмблема и полное название фирмы, выведенное элегантным рукописным шрифтом через весь лист. Затем шли два адреса: один — правления фирмы на Парк-Лейн, второй — фабрики в Стенморе. Отпечатанное на машинке письмо было коротким. Внизу стояла подпись: Аманда Белл.

«Уважаемая мисс Стенз!

Благодарю Вас за ответ на наше объявление в «Гардиан». Буду рада, если в следующую пятницу в 11.00 Вы зайдете ко мне в исследовательский отдел нашей фабрики в Стенморе для личной беседы и медицинского осмотра.

С уважением…»

Она трижды перечитала письмо, пытаясь унять радостное возбуждение. Прошло больше недели с тех пор, как она говорила в редакции с Полом Дарком и Брендой Мэйсон, и Мэри начала отчаиваться, полагая, что и эта работа ускользнула от нее. Но хватило этих нескольких отпечатанных на машинке строчек, чтобы ее угрюмая безнадежность тут же, словно по мановению волшебной палочки, уступила место радостному возбуждению. Она повернулась к зеркалу и прояснившимися глазами стала тщательно разглядывать свое отражение, представляя себя в двойной роли: как объект суперсовременного косметического опыта и как тайного репортера «Наблюдателя». Обе перспективы ей понравились.

«Погоди-ка, но ты ведь еще не получила этой работы, — сказала она себе, охваченная внезапной тревогой. — Может, ты совсем не подходишь для того, что им нужно. Может, им нужна девушка совсем не такая, как ты, а с другим лицом или фигурой…»

Вдруг в спальне что-то тяжело грохнулось на пол, и тут же раздался пронзительный, почти истерический смех Пенелопы: «Ой, Питер, дурачок ты мой… какой же ты забавный!..» Отчетливо слышно было каждое слово. Потом из-за стены донесся низкий, неразборчивый голос Питера, за ним сдавленный смех Пенелопы, и наконец наступила тишина.

Мэри нахмурилась, вздохнула и обвела взглядом комнату, ища свою сумку. Затем вновь остановилась перед зеркалом и, поворачивая голову из стороны в сторону, начала тщательно пудрить лицо и красить губы. Она попыталась взглянуть на себя глазами постороннего человека, больше всего ей хотелось заметить в своей обычной внешности хоть какие-то признаки настоящей красоты, но осмотр только огорчил ее.

«Черил», — подумала она. — Так называется та дорогая косметика, которая продается в больших магазинах Вест-Энда. Светло-голубые коробки с серебряной каймой. Это известная фирма, ее изделия рекламируют даже кинозвезды. Она может сделать для меня очень многое… Я уверена, что это и есть тот счастливый случай, которого я так всегда ждала. Если бы только я была хоть немного привлекательней…»

Она рассматривала в зеркале свое грубо накрашенное лицо, и внезапно мысли ее круто повернули в другое русло.

«Не то, — решила она, — совсем не то. Им нужна обычная непримечательная девушка, материал для исследования. Пытаясь сделать себя привлекательней, я не только теряю время, но и рискую не получить этой работы. Лучше вообще не краситься… Пусть сразу увидят меня такой, какая я есть, чтобы не пришлось смывать пудру и помаду».

По узкому коридору Мэри прошла в ванную и намочила край полотенца. Но только она собралась стереть с лица косметику, как в коридоре послышалось шарканье босых ног и в ванную влетела Пенелопа, совсем голая, с растрепанными волосами и размазанной по щекам губной помадой.

— Ой! — вскрикнула она, замерев на месте от неожиданности. — Я не знала, что ты дома…

— Зато я знала, что ты дома, — с нажимом произнесла Мэри. — И Питер тоже.

Пенелопа залилась смехом.

— Ты слышала шум? Этот дурачок Питер грохнулся с кровати, как раз когда мы… — Вдруг она умолкла, заметив на лице Мэри свежую косметику. — Склоните голову перед ее королевским величеством! — насмешливо воскликнула Пенелопа. — Сегодня мы при полном параде, не так ли, дорогуша? Лишь лучшие из лучших достойны внимания косметической… фирмы… «Черил».

— Ты бы лучше не читала чужих писем, — спокойно ответила Мэри. Сейчас, когда Пенелопа придвинулась ближе, она почувствовала сладковатый запах джина, а по опыту ей хорошо было известно, что, если Пенни навеселе, с ней не стоит заводиться.

Пенелопа нежно погладила ладонями свои красивые бедра.

— Прости, дорогая, — ехидно сказала она. — По правде сказать, я даже не взглянула на адрес. Как только увидела на конверте слова «Косметическая фирма», даже не сомневалась, что это мне. Кто бы мог подумать…

Она потянулась к ярко-красному халату, висевшему за дверью.

— Я пришла за халатом, — продолжила она уже более естественным тоном. — Не могу же я весь вечер ходить нагишом, как бы это ни нравилось Питеру. Холодище ужасный…

Она накинула на плечи халат и, стараясь скрыть интерес, наблюдала, как Мэри полотенцем стирает с лица пудру и помаду.

— Ты просила у них работу? — спросила она.

— В общем, да.

— А что за работа?

— Ничего особенного. Что-то, связанное с исследованиями.

Пенелопа пренебрежительно усмехнулась.

— Понятно. Ну что ж, я, наверное, пойду к Питеру, а то он еще, того и гляди, опять грохнется с кровати. — Она остановилась на пороге, и в глазах ее опять вспыхнули огоньки. — Еще хоть хорошо, что он упал на спину, а то мог бы остаться калекой. Я серьезно говорю. Ты же знаешь, какой он, этот Питер…

— Нет, я не знаю, какой он, этот Питер, — холодно ответила Мэри. — И прошу вести себя приличней. В конце концов, есть какая-то граница…

Пенелопа с вызовом мотнула головой, и ее золотистые волосы засверкали в электрическом свете.

— Если она и есть, дорогая, я ее еще не достигла… и не скоро достигну.

Она вышла из ванной и отправилась к своему Питеру.

Мэри еще раз вытерла лицо и возвратилась в комнату. Из спальни доносились приглушенные голоса. Все как обычно. Примерно через полчаса Питер украдкой выскользнет из квартиры. Пенелопа придет к ней в гостиную, и возобновятся нормальные отношения. Несмотря на буйный темперамент, Пенни была совсем неплохая. Правда, время от времени на нее что-то находило, и она становилась упрямой и эгоистичной, но по натуре была доброй, и Мэри не могла не испытывать к ней чувство благодарности за помощь в трудную минуту. Однако бесконечные визиты «друзей» Пенелопы становились просто невыносимыми, и рано или поздно этому следовало положить конец.

«Может быть, и представится возможность, — подумала Мэри. — Это — косметический эксперимент». Он способен дать ей все и уж, конечно, ничего у нее не отнимет. Терять ей нечего, а приобрести можно немало. Даже если произойдет самое худшее, она останется при своем, ну а если ей улыбнется удача, — о, тогда кто знает — может быть, весь мир окажется у ее ног. Ну, а вдруг чаша весов не склонится ни в ту, ни в другую сторону? Что ж, она и в этом случае не прогадает — ведь «Наблюдатель», вполне возможно, напечатает этот репортаж. Тогда она получит две тысячи фунтов.

«Завтра позвоню Дарку, — решила она. — Я очень ему обязана и должна сделать все, как он скажет. В конце концов, если бы не он, я бы вообще не узнала об этой работе».

Удовлетворенная своим решением, она села и стала терпеливо ждать, когда послышится осторожный шорох — признак того, что Питер убрался восвояси, — и они с Пенелопой могут спокойно ужинать.

На следующее утро, оторвавшись на несколько минут от конторских бумаг, Мэри Стенз позвонила из автомата Дарку и прочитала ему письмо от фирмы «Черил».

— Великолепно! — сказал Дарк. — Наверняка это означает, что вас выбрали. Они бы не стали приглашать вас на медосмотр, если бы не считали серьезной претенденткой. Думаю, таких, как вы, будет человек десять.