Королева держит вертикаль - Анна Корнова

за тридцать минут с Курского вокзала, а не стоять в субботних многочасовых пробках, во-вторых, планировалось спиртное, после которого за руль не сядешь, но, главное, ещё хотелось ощутить то бесшабашное настроение, которое всегда охватывало их, когда из универа ехали потусить на дачу к Веронике. В загородных электричках подруги давно не бывали, и их удивлял вид новых вагонов и разносимые «коробейниками» товары, они познакомились с какими-то молодыми ребятами, называвшими их девчонками и приглашавшими в гости к какому-то Максу — словом, окунулись в «безмятежную юность». Настроение было великолепным, смеясь и вспоминая попутчиков, подруги подошли к забору Вероники.

— Едрит-Мадрид, это нашу Вероничку такие люди поздравляют? — изумилась Влада, разглядывая блестящий майбах, стоящий перед калиткой.

— Надо было, наверное, одеться поприличнее, — поправила воротник клетчатой рубашки Полина. — Но она ничего не говорила. Наверное, это за щенком приехали.

Подруги вошли в заросший некошеной травой двор, и навстречу им выбежали маленькие, громко лающие собачки, а за ними плыла, раскинув руки для объятий, Вероника — длинная пёстрая юбка, множество разноцветных браслетов, бус, цепочек, грива кудрявых рыжих волос.

— Вероничка, красота ты наша, с Днём рождения! — подруги кинулись поздравлять новорождённую.

— А что за машина у забора? — тихо спросила Полина.

— Этот Кирилл заехал, от родителей кое-чего завез. Да он уже уезжает, — бросила на ходу хозяйка.

Кирилл, сводный брат Веронички, был подругам незнаком, известно о нем было только, что он на десять лет старше, и когда они были студентками, он уже работал где-то в центральной Азии. Потом Кирилл стал успешно строить политическую карьеру и добился того, что уже несколько лет имел мандат депутата Государственной Думы. Но с сестрой Кирилл не общался, осуждая её образ жизни и глубоко презирая медитации, разговоры о тонком плане и лохматых цвергов. Вероника отвечала тем же: при редких встречах на семейных праздниках в доме родителей называла коррупционером и заводила разговоры о продажности во власти и деградации элит. Поэтому в тот день Кирилл заехал к сестре не поздравить с её Днем рождения, а привезти, по просьбе матери, вещи, мешавшие в городской квартире, но выбросить которые не поднималась рука. Дом в Салтыковке был и без того захламлен (что нисколько не смущало погружённую в музыку сфер Вероничку), и привезённые несколько коробок и ящик затерялись среди прочей рухляди.

— Всё поставил под лестницу, а там сама разбирайся: что и куда, — на пороге дома предстал высокий красивый мужчина — «представительный», как говорили прежде. Хотя одет он был в футболку и джинсы, но то, как сидели на нём эти вещи, без логотипа определяло их высокую стоимость.

— Котлы швейцарские, больше миллиона, — шепнула Полина, скосив глаза на часы Вероничкиного брата.

Влада равнодушно посмотрела на импозантного мужчину, взгляды их встретились и… и с Владой ничего не произошло, А вот Кирилл буквально впился глазами в стройную брюнетку.

— Знакомьтесь, Кирилл, — представила Вероничка брата подругам. — Ну, ты поехал?

— Ты выгоняешь меня из дома, где прошли мои детские годы? — Кирилл ослепительно улыбнулся.

— Ты же сам сказал, что торопишься.

— Но я не могу уехать, не выпив за здоровье любимой сестры, — в голосе Кирилла проснулись нотки нежности.

Услышав, что её назвали «любимой сестрой», Вероника удивленно вскинула брови, но на этом диалог прекратился, и все устремились за праздничный стол. Вероничка не была искусным кулинаром, но традиционного оливье, картошки с укропом и всевозможных мясных и рыбных нарезок было такое количество, словно новорождённая ждала ещё человек десять. Присутствие за столом Кирилла и сковывало подруг, и придавало их встрече определённый шарм, который обаятельные мужчины привносят в женское общество. А брат Вероники был обворожителен, но (и это было заметно) очаровать он пытался исключительно Владу. Он откровенно внимательно смотрел на неё, обращался к ней с вопросами, и постоянно, будто случайно, дотрагивался до её руки, подвигая салатник или разливая вино.

— Кирилл, Вы как-то смело себе наливаете, — заметила Полина. — Вам же за руль.

— У меня в машине водитель.

— Я же про него забыла! — вскочила Вероника. — Надо же его за стол позвать. Что он там сидит один и голодный.

— Это его работа, — бесстрастно заметил Кирилл. — Сядь и не порть мне сотрудников.

Несмотря на конец августа, было по-июльски жарко. Стол накрыли на большой круглой веранде, наполненной ароматом турецкой гвоздики, смешанным с запахом хвои огромной ели. Вероника стала жаловаться, что эту столетнюю ель, растущую у порога, надо бы спилить — вдруг упадёт на дом, если поднимется сильный ветер, но жаль, уж очень колоритна. Кирилл вызвался пригласить специалиста, чтобы тот определил, насколько опасно это хвойное, и ещё обещал нанять специалистов, чтобы привели сад в порядок, и дом надо было бы в порядок привести… От этих правильных рекомендаций стало как-то неуютно за праздничным столом.

— И мопсов своих куда-нибудь убери, когда рабочие приедут, — бархатным голосом вещал Кирилл.

— Сам ты мопс, — огрызнулась Вероника. — Это цвергшнауцеры!

— Ника, убери эту свою свору, а то наступят ненароком на самого борзого, сама же и будешь страдать.

— Ты уезжать, кажется, собирался, вот и уезжай. А нам девичьими секретами поделиться надо.

— Секретничайте, — улыбнулся Кирилл, — я на качелях пока покачаюсь. К чаю позвать не забудьте. Целы качели?

Вероника пожала плечами, мол, что им будет, и её брат, забрав из машины ноутбук, действительно пошёл на старые, ещё в его детстве сколоченные дедом качели.

— Это он из-за Владки тут завис, — вздохнула Вероника.

— Девчат, я не при чем, он сам, — шутливо начала Влада.

— А семья у него есть? — поинтересовалась Полина.

Семья де юре была, а де факто Кирилл, по мнению их с Вероникой матери, был очень одинок: супруга жила в Монако, сын учился в Англии, дочь — в Америке.

— Жена в Монако, шофер в майбахе — это совершенно не мой размер, — сыронизировала Влада.

— А кто твой размер? Олег? — Вероника строго посмотрела на подругу.

— Девчонки, будете смеяться, но, наверное, да, — Влада печально улыбнулась.

— Сойтись хочешь? — почти одновременно с двух сторон был задан Владе этот вопрос.

— Нет, конечно! Это не жизнь будет, я ведь ни одному его слову верить не смогу. Олег меня предал,