Игра в четыре руки - Борис Борисович Батыршин

побережье Мексики и Флориды. Среди прочих целей уничтожены: космодром на мысе Кеннеди и объекты космического наблюдения ВВС США AFSSS, также известная как space fence „космический забор“, в том числе – центр управления AFSSS в Дальгрене, штат Вирджиния. На всех этапах этой операции нашим подводникам оказывала поддержку атомная подводная лодка „Мичиган“, тип „Огайо“ – последняя уцелевшая к настоящему моменту ядерная субмарина ВМС США…»

Изображение снова сменилось. На этот раз камера, расположенная где-то над океаном, показывала предрассветное побережье, над которым один за другим вспухали атомные грибы. Их шляпки расползались, соединяясь где-то в стратосфере, и черные облака выбросов подсвечивались с поверхности земли сплошными пожарами. И это зрелище настолько притягивало глаз своей невозможной жутью, что мозг не успевал ухватить содержание бегущей вдоль нижней кромки экрана полосы текста.

«…и завершаем новостной выпуск традиционным призывом обращать внимание на любые странности в поведении окружающих вас людей, – снова заговорила дикторша. – Помните, что при полной или частичной потери памяти, а также в случаях резкого, немотивированного изменения поведения человека следует немедленно сообщить…»

Женька вскочил как встрепанный, сел на диване. Ночь, свет полной луны льется в окно, и хорошо виден циферблат будильника, стоящего на подоконнике. 11.58. Почти полночь. Он помотал головой, гоня прочь отголоски жуткого сновидения. Ну и сон! Яркий, правдоподобный, он едва не поверил, что это все взаправду. Подводные крейсера, атомные взрывы… А солнцепек-то тут при чем?

Взгляд упал на лежащую возле дивана книжку. «Меньше надо на ночь читать про ядерную войну», – решил он, положил книжку на стул, рядом с лампой, и улегся, накрывшись с головой тонким одеялом.

Я лежал ни жив, ни мертв – если, конечно, можно сказать такое о сознании, притаившемся в уголке чужого мозга. Что за дичь? Это не просто сон, нет, я отлично узнал свой письменный стол, монитор, клаву, как и логотип популярного телеканала в правом верхнем углу картинки. А вот само содержание новостного выпуска…

Наши лодки громят Восточное побережье совместно с американскими подводниками? Прорыв – какой еще прорыв, кто прорвался? – где-то в Молдавии купируется ударами термобарических боеголовок по густонаселенным кварталам, да еще и флот готов подбросить до кучи своих нуклеаров? И что за терминология такая дикая – «стерилизация»?..

А самое непонятное – дата, «октябрь 2023 года», мелькнувшая в бегущей информационной полосе. А ведь последнее воспоминание, на котором мне удалось хоть немного сосредоточиться, относится в лучшем случае к середине 2021 года…

Если ко мне постепенно, в манере неоднократно описанных многими авторами флешбэков, возвращается память, что за ужасы творятся в 2023-м? «Большой бадабум» наконец состоялся, и остатки цивилизации догорают в ядерном пламени? Но почему в таком случае в новостном выпуске не было ни единого намека на ответные удары неведомого врага? Разве что счесть за таковой обмолвку насчет последней американской подводной лодки… И что характерно: ни слова о человеческих жертвах, хотя они при таких раскладах должны исчисляться миллионами. Вот и Интернет работает, а это уже совсем ни в какие ворота. А он работает, точно – картинка-то была на мониторе…

Создается впечатление, что идет какая-то дурная игра в одни ворота, союзниками в которой выступают Россия и Штаты, а противник находится не только в Мексике с Флоридой, но и в соседней Молдавии. Или все не так страшно, и напугавший нас с Женькой репортаж – лишь ночной кошмар, шуточки моей амнезии?

Кстати, об амнезии. Что там говорила дикторша насчет изменений в поведении и потери памяти? Как-то это не очень монтируется с глобальной ядерной войной… Совпадение? Ох, сомнительно…

Все, спать, спать! И желательно без снов, а то ведь можно проснуться с утра буйным психом. Даже в некотором смысле двумя буйными психами, поскольку мое безумие уж точно затронет Женьку – и по самой что ни на есть полной программе. Мама такого точно не заслужила.

Вторник, 5 сентября 1978 г.

Ул. Онежская.

Утро. Вроде бы доброе

Проснулся Женька совершенно разбитым. После полуночного кошмара он долго ворочался, борясь с накатывающими приступами глухого беспокойства. Казалось, стоит заснуть – и жуткая картинка повторится. Кое-как забыться удалось только под утро, и на тебе, мать уже треплет за плечо:

– Вставай, засоня, в школу пора!

Он нехотя поднялся, натянул треники и поплелся в ванную, потом – на кухню. Завтрак уже дымил на столе: глубокая тарелка, полная желтоватых хлопьев с лужицами растаявшего масла.

– Овсянка, сэр! – вырвалось само собой.

Вчерашнее повторяется? Он же не собирался этого говорить!..

– Конечно, овсянка! – Мама положила рядом с тарелкой ложку – его персональную, десертную, серебряную, согласно семейной легенде, купленную в день его появления на свет. – «Геркулес». Он, чтоб ты знал, очень полезный, только есть надо каждое утро. Садись, сейчас чаю налью. Тебе сколько сахара?

Женька сел, уныло поковырял ложкой в клейкой массе. Есть не хотелось совершенно. Он с надеждой посмотрел на мать.

– Две ложки. Мам, мне что-то нехорошо. Может, простыл вчера после тренировки?

Она вытерла руки полотенцем и положила ладонь сыну на лоб.

– Не горячий, просто не выспался. Читать меньше надо и ложиться вовремя, тогда и будет «важно». Давай, ешь и не устраивай тут мне театр драмы и комедии! Сполоснешь потом лицо холодной водой.

– …вы слушали «Пионерскую зорьку»! – жизнерадостно сообщил радиодинамик «Москва».

Мама бросила взгляд на будильник, стоящий на хлебнице.

– Десять минут осталось! Ты хоть тетрадки вчера собрал?

Женька виновато помотал головой.

– Я так и думала. – Мама всплеснула руками. – Доедай скорее и беги, горе луковое! Опоздаешь!

«Что, парень, не вышло откосить? – злорадно подумал я. – Мамы, они такие. Все наши ухищрения видят насквозь, и неважно, сколько нам лет – пять, пятнадцать или сорок пять…»

В отличие от альтер эго, я после пробуждения чувствовал себя превосходно. Первое открытие: оказывается, я могу спать независимо от Женьки. Мало того, высыпаться! Вот и сейчас Женька старательно изображает из себя сосуд мировой скорби, а я бодр, сконцентрирован, уверен в себе. Футуршок, качественно придавивший меня вчера, отпустил – похоже, с самим фактом попаданства, как и с любой серьезной жизненной неприятностью, следует переспать ночь. И это второе открытие: внимание больше не раздергивается на узнавание тысячи окружающих меня мелочей. Мир снова стал цельным, слившись со своим двойником, что существовал отдельно, в моем восприятии.

Третья хорошая новость: теперь я могу осторожно заглядывать в Женькину память, не тревожа его самого. Пока еще мельком, урывками, но получается же! Или это всплывают в моей собственной памяти надежно похороненные там детские воспоминания? Нет, скорее все-таки первый вариант. Мозг-то у