Рарник - Евгений Кострица

*(Нюк, фокус – команда на атаку и добивание одной цели).

Мне этого ловкача не догнать, поэтому я ринулся к старшему, чтобы постараться добить, пока тот еще занят мобами. Слишком самонадеянно и безрассудно. Отступив на шаг вбок, мгновенно развернувшись, он сильно ударил мечом по моей выставленной вперед каменной «лапке». Крайний булыжник отлетел, покатившись, а я остался с короткой култышкой.

Теперь его от меня заслоняли два моих «братца», а ухмыляющийся Зергель кружил за спиной, выбирая удобную позицию для атаки.

Черт! Мне, похоже, хана. Я не знал, что делать. Старший все время умело маневрировал, держа тупо толкавшихся мобов между нами. Он выигрывает время, а я не могу его даже достать!

И вдруг на меня снизошло «откровение» – нет никакой нужды бегать за проворным ублюдком.

Придерживая тело Мафанечки обломком, здоровой рукой я оторвал ее голову, чтобы использовать вместо отсеченного камня. Слишком легкая и неудобная, но все же она прочно заняла свое место.

Зрелище получилось еще то… С обрубка шеи капала кровь, а ее голова, казалось оживала в движении. Усиливая эффект, я пошевелил отвратительным «кулачком» перед лицом потрясенного Зергеля.

Парень застыл, парализованный ужасом. Похоже, мой трюк его психика переварить не смогла, и я использовал свой шанс по максимуму. Пока он беспомощно стоял на месте, я раскрутил новую руку и, отпустив связь, метнул голову Мафанечки в цель.

Страшный снаряд попал ему в грудь. Скорее от страха, а не удара, у него подкосились ноги. Бедняга не мог даже шевелиться, когда разорвав дистанцию, я обрушил на него сверху тяжелый валун.

Покончить с мечником было нетрудно, тем более, что отступая, он невольно сагрил еще свежую троечку элементалей.

Четыре мертвых человеческих тела. Камни липкие от теплой крови. Победа? Я хотел именно этого?

4

На душе тошно. Психика преподнесла новый сюрприз. Вместо долгожданного удовлетворения только разочарованность и отчаяние. Причинять боль оказалось даже труднее, чем ее терпеть. Я не думал, что станет так жалко людей. Если во мне и есть эта неуловимая «человечность», то наверное, именно сострадание должно быть ее стержнем. Вспышка ненависти возникла только из-за обиды, но теперь ее заменила тоска и чувство вины. Стало даже хуже, чем было.

Ну, вот так ли нужна была месть? Проучить хотел? Но за что наказывать? Никто из них не подозревал, что в бесчувственном мобе вдруг родилась искра сознания. Или она всегда была, но я просто не помню? Насколько можно доверять памяти? Началась ли моя история с белого зайца или что-то очень важное произошло еще раньше? Может быть, чуть дальше начнут попадаться и настоящие «братья по разуму»? Возможно, все рарники обладают сознанием, интеллектом и ощущением бытия?

У меня не было готовых ответов. Погруженный в раздумья, я медленно покатил к обрыву на краю локации, откуда в прошлый раз так неудачно свалился. Солнце приятно грело камни тела, высокое небо манило необъятным пространством, но мне было не до местных красот. Из подслушанных разговоров целостная картинка этого мира все еще упрямо не складывалась.

Я заметил, что люди били мобов без видимого удовольствия. Они словно выполняли монотонную и скучную работу, что-то за нее получая. Кажется, Лапуля тогда называла это «качаться». «Делевел» за смерть, как сказал Зергель, отбрасывает их далеко назад. Значит, «качаясь» они лезут вперед. У меня этот процесс, видимо должен работать точно так же, разве что лут никогда не понадобится – сразу ждет готовый «комплект» зубов и когтей. После нового приключения я мог «подрасти», надо попробовать залезть в того злобного ящера...

Но вот в чем смысл? Зачем продолжать гонять людей по локациям, когда ума наконец-то хватило не испытывать бессмысленной ненависти? Возможно, тогда получится что-либо вспомнить? Ведь идет же какой-то прогресс…

Лениво развалив нагретые камешки по краю обрыва, я попытался напрячь мозги или что там у меня сейчас вместо них было… Надо постараться хоть что-нибудь вспомнить.

Есть ощущение присутствия в уме какого-то зыбкого, но густого марева, словно заслонявшего от меня содержимое памяти. Хотя в кролике я достаточно долго въезжал в эту реальность, понимание языка, концепции, слова, образы, обрывки информации и прочее – уже присутствовали. Все это раскрывалось незаметно, естественно и постепенно, словно фильтры защиты медленно таяли.

Вот откуда я понимаю значение этого выражения – «фильтры защиты»? Как это понятие вообще могло само проявиться в моем внутреннем дискурсе, если никогда ранее мне не встречалось? Какого черта по-прежнему растет возбуждение, когда я вспоминаю зажигательный танец Сельфины? Даже несмотря на то, что я увидел, когда превратил ее в хорошо отбитый кусок мяса?

Да и Лапуля, показалась мне странно знакомой. Почему-то все время вспоминаю и думаю ней, но совсем не так, как о магичке…

Мысли бесконечно кружились в уме назойливым роем, отвлекая от главной задачи – я собирался не думать, а вспомнить! Раз за разом возвращал блуждающий ум к исходной точке, но через минуту вновь забывался в очередных рассуждениях. В конце концов, я просто перестал бороться с собой, отпустив все на волю. Не гнать мысли насильно, не поощрять, не менять на другие, а бесстрастно смотреть в ясное пространство сознания, позволяя всему «быть», как ему вздумается.

Какое-то время ничего не происходило. Только внимательность и ясность, чистое незамутненное восприятие. Мысли появлялись, но не подпитываемые энергией усилия незаметно таяли, возвращаясь туда, откуда возникли…

Мир исчез. Нет, все осталось на своих местах, но все окружение словно сделало шаг назад до уровня фона. Исчезло только личное отношение ко всему, что ранее окрашивало мою реальность в оттенки неприязни, желания или равнодушия.

Переживание блаженства, а потом сразу вспышка усилия, попытка зацепиться за приятное ощущение, бросить якорь в этой прекрасной и тихой заводи. Отпустить, все отпустить…

***

Порывы холодного ветра гонят волны по мягкой, золотой стене ковыля. Клин моего рейда режет поле, оставляя за собой широкую полосу сломанной и примятой травы. Залитая светом степь, но солнце почти не греет. Кроме нас не видно ни единой души.

Мы должны найти ее раньше других, тварь прячется где-то здесь…

***

Шум. Лязг металла. Что-то ухнуло и взорвалось. Картинка мягко выскользнула, оставив меня вновь одного против целого мира.

Черт! Черт! Да какого… Я уже начинал вспоминать!

Волна раздражения, быстро перерастающая в ярость, обожгла ум, дотла спалив все следы медитации.

Да кто посмел! Прервать! Меня!

Я злобно оглянулся в направлении шума, готовясь растоптать, разметать и расплющить так досаждающую помеху.

Что там творилось! Пустая прежде долина, где ранее лишь эхо металось между одиноких скал, теперь оказалась запружена народом. Я не мог даже посчитать количество партий, которые едва появившись, тут же торопливо кидались истреблять все, что видели. Звон оружия, вспышки огня и пара, в которых метались редкие фигурки чудом уцелевших элементалей. Их просто не хватало на всех! Люди взрывали камни даже на пустом месте, паля по пустым площадям с обеих рук!

Я вдруг понял. Они пришли за мной. За лутом, который так нахваливал мечник. Видимо кто-то из его пати оказался очень красноречив, а басни о новой реинкорнации «Черного Кроля» быстро обрели популярность в местной таверне. Немудрено, что весь город тут же понесся сюда…

Моя маскировка под «каменную россыпь» теперь бесполезна. Мнимые мертвецы оказались слишком болтливы. Толпа радостно утюжила поле, старательно выжигая даже одиночные камешки, чуть больше кулака размером. Они вот-вот до меня доберутся. Неужели вещицы, что падают из моего трупика, настолько хороши?

Выхода не было. Только вниз, снова по ручейку, к косулям и ящерам. Я превратился в самого разыскиваемого моба этого мира. Непонятно, как опальный элементаль может спрятаться в джунглях. Разве что раскрасить камни под тигра или прикопать себя, забросав травкой…

По крайней мере, меня там не ждут. Конечно, можно бы дать себя убить и потом спокойно занять новое тело, но награждать кого-то лутом только за то, что он нашел меня первым… Этого не позволяла гордость, ну и внутреннее упрямство. Пусть побегают и попробуют взять, если смогут.

Я осторожно подвинул то, что считал «головой» к краю обрыва. Ручей прямо подо мной. Холодная, прозрачная вода. Быстрое течение. Должно вынести к берегу.

В мою сторону сейчас вроде бы никто не смотрел, и я осторожно уронил свои камешки вниз. Бесшумно войти в воду не получилось, скорее, падение выглядело как небольшой оползень. Но наверху стоял такой гам, что никто бы не услышал, даже если бы со мной рухнул и весь утес.