Звездный единорог. Пьесы - Уильям Йейтс

Кухулин. Он думал спасти себя колдовстврм.

Дурак. А Слепец сказал, будто он убьет тебя, будто он для этого прибыл из страны Айфе. Слепец сказал, будто его там обучили всем хитростям. Но я-то знал, что ты победишь его.

Кухулин (обращаемся к Слепцу). Откуда ты его знаешь?

Слепец. Я видел его, когда еще не ослеп, в стране Айфе.

Кухулин. Ты был в стране Айфе?

Слепец. Я видел там его и его мать.

Кухулин. Он не успел назвать ее перед смертью?

Слепец. Он - сын королевы.

Кухулин. Какой королевы? (Хватает Слепца, который к этому времени уже сидит на скамейке.) Королевы Скатах? Там было много королев. Ведь там правили только королевы.

Слепец. Нет, не Скатах.

Кухулин. Королевы Уатах? Да? Отвечай же! Отвечай!

Слепец. Не могу, ты чуть не задушил меня. (Кухулин отпускает его.) Не помню я. Боюсь соврать. Но она была королевой, это точно.

Дурак. А мне он сказал сегодня, что тот юноша - сын Айфе.

Кухулин. Айфе? Нет! Нет! Когда я жил там, у нее не было сына.

Дурак. Слепец сказал, что она растила его как сына.

Кухулин. Лучше бы он был сыном другой женщины. А кто его отец? Воин из Албы? Горячая была женщина - гордая, белая, горячая женщина.

Слепец. Никто не знал его отца.

Кухулин. Никто не знал! Неужели и ты не знал, ведь ты любишь подслушивать у дверей?

Слепец. Нет, нет. Я ничего не знаю.

Дурак. А сам говорил, как слышал похвальбы Айфе, будто у нее был лишь один возлюбленный, тот единственный, кто одолел ее в поединке.

Пауза.

Слепец. Дурак, не ты ли дрожишь? Скамейка трясется. Почему ты дрожишь? Неужели Кухулин убьет нас? Кухулин, это не я сказал тебе о сыне!

Дурак. Кухулин дрожит. Кухулин трясет скамейку.

Слепец. Он убил своего сына.

Кухулин

Колдуют ведьмы, на ветрах летая.Вы где? Вы где? Мой меч, разгоним их!Да нет, добры ко мне колдуньи были;Им любо пламя вдруг раздуть из пепла,Но если б вдруг войну раздуть решили,Была б то славная война героев,Но не такая ж. Войны их всегдаК напевам гордым арфы пробуждают.Кто виноват? Боитесь? Говорите!Я защитить вас ото всех сумеюИ щедро награжу. То Дабтах МайскийЖук?Мой старый враг? Да нет, он с Медб сейчас.Иль Лаэгер? Вы почему молчите?А это что за дом? (Пауза.) Я вспомнил

Подходит к трону Конхобара и ударяет по нему мечом, как если бы на нем сидел

Конхобар.

Ты виноват, Король Верховный, тыСидел тут с жезлом, словно бы сорокаС украденною ложкой. Ты - сорока?Ты червь, который пожирает землю!Сбежал ты по-сорочьи торопливо.Куда же ты сбежал?

Слепец

Да тут он, рядом.

Кухулин

Где рядом?

Слепец

Между домом и прибоем.

Кухулин

Эй, Конхобар, мой меч тебя разыщет!

Кухулин убегает. Пауза. Дурак крадется к двери в глубине сцены, потом смотрит в нее.

Дурак. Он бежит к королю Конхобару. Все короли еще рядом с юношей. Нет, нет, он остановился. Накатывает большая волна на берег. Он смотрит на нее. Не может быть! Он бежит к морю, но меч держит, как в бою. (Пауза.) Вот удар так удар! Еще раз!

Слепец. Что он делает?

Дурак. Он сражается с волнами!

Слепец. На каждой он видит корону Конхобара.

Дурак. Вот! Ударил большую волну! Сбил с нее корону, и пена разлетелась во все стороны. Опять идет большая волна!

Слепец. А где короли? Что они делают?

Дурак. Они кричат и бегут к берегу. Из домов тоже все повыскакивали и бегут туда же.

Слепец. Говоришь, люди повыскакивали из домов? Значит, в домах никого не осталось. Послушай, Дурак!

Дурак. Кухулин упал! Нет, встал опять. Идет туда, где глубже. Какая большая волна. Она накрыла его. Никого не видно. Он убил много королей и великанов, а волны убили его, волны убили его!

Слепец. Иди сюда, Дурак!

Дурак. Волны убили его.

Слепец. Иди сюда!

Дурак. Волны убили его.

Слепец. Говорю тебе, иди сюда!

Дурак (подходит к Слепцу, но оглядывается на дверь). Ну, что тебе?

Слепец. В домах-то никого. Пойдем быстрее! Должно быть, осталось много еды, и ее никто не стережет. А мы тут как тут. (Уходят.)

КОНЕЦ

ГОРШОК С ПОХЛЕБКОЙ 1904

Джон Конили, старик

Сибби Конили, молодая или средних лет женщина

Бродяга

Действие происходит в кухне. В плите горит огонь; на столе капуста, лук, миска с мукой и т.д. Дверь полуоткрыта. Входит Бродяга, озирается.

Бродяга. Интересно, что за люди тут живут? Может, и не стоило приходить сюда за обедом? А что в этом большом горшке? (Открывает крышку.) Ничего! А в маленьком? (Открывает крышку.) Тоже ничего! А в бутылке? (Жадно хватает ее и отпивает глоток.) Молоко! Молоко в бутылке! Неужели у них нет ведра, чтобы в него подоить корову? Боюсь, нищему здесь ничем не разжиться. А что в сундуке? (Встает на колени и пытается поднять крышку сундука.) Заперт!

(Нюхает замочную скважину.) Пахнет вкусно, - видно, где-то рядом варят эль.

Поднимается с колен и садится на сундук. Снаружи слышатся шум, крики, шаги, громкое испуганное кудахтанье.

Какого черта там творится? Можно подумать, ирландец Финн вышел на охоту!

Голос Сибби. Догони ее, Джон, да догони же ее! Хватай эту крикливую курицу, не орлица же она, чтобы летать на крышу!

Голос Джона. Не получается, Сибби! Только я к ней, а ее уж и нет!

Голос Сибби. Да в саду она! Беги туда! Теперь у нее простора побольше.

Бродяга. Он называет ее Сибби. Не дом ли это Сибби Конили? Если так, пожалуй, уйду я отсюда таким же голодным, как пришел. Ох уж и скряга, эта ничего не упустит, ей не в труд и крыс уморить голодом. Скряга, каких свет не видывал, из блохи и то умудрится сшить себе платье! Не повезло мне, а отсюда до Таббера ни деревни, ни фермы. Не добраться мне туда. (Выкладывает все из карманов на сундук.) Вот трубка, но нет ни щепотки табака! Вот носовой платок, он достался мне на обеде в честь коронации! Вот нож, но он весь стесан. (Вытряхивает все из карманов.) Вот крошки от последнего обеда, и, похоже, до завтра мне рассчитывать не на что. Больше ничего нет, разве что камень, который я подобрал неподалеку, чтобы утихомирить разлаявшегося пса. (Достает камень и подбрасывает его несколько раз.) Миновали времена, когда ни старухи, ни молодухи не отказывали мне в обеде! Помнится, повстречался мне старый священник, и я продал ему его собственных индюков. Тогда моя голова неплохо кормила мое брюхо, а теперь, боюсь, мозги у меня уже не те после всего, что пришлось пережить.

Опять слышатся кудахтанье и крики.

Голос Сибби. Лови ее, она за кустом! Суй руки в крапиву, ничего с тобой не будет!

Слышится придушенное кудахтанье, потом долгий крик.

Бродяга. Кого-то они ждут к обеду. А почему бы не меня? Как бы мне ее облапошить? У нее не больше жалости, чем у пса. Да пусть бы даже святые босиком встали перед ней, она бы попросила их зайти в другой раз. Как же сделать так, чтобы она поверила? Как ее уговорить? (Глядит на камень.) Придумал! Я помню камень лудильщика, а чем этот хуже? (Он подпрыгивает на сундуке и машет над головой камнем.) Ну, Сибби, держись! Если так не получится, я еще что-нибудь придумаю. Ставлю свою голову против всего света!

В горшке похлебка для тебя, старик,В горшке похлебка для тебя, старик,Капуста мне,Тебе водаИ мясо для слуги.

Жду не дождусь, когда умрет старик,Жду не дождусь, когда умрет старик,Жду не дождусь,Когда умрешьИ буду я женой слуги.

Голос Джона (снаружи). Забирай ее, Сибби, неси ее в дом, а то не успеешь сварить обед для священника.

Голос Сибби. Да погоди ты, мне же надо ее вытащить!

Входит Джон.

Джон. Вот не знал, что в доме кто-то есть.

Бродяга. Я только что вошел. Устал с дороги, да и не ел с утра.

Джон (перебирает горшки и сковородки). Не могу ничего найти... нет тут ничего... Может быть, в сундуке.

Джон достает ключ из тайника за очагом, отпирает сундук, вытаскивает бутылку, окорок и начинает резать его. Входит Сибби, держа за шею цыпленка.

Джон бросает окорок на лавку.

Сибби. Поторопись, Джон, ты и так слишком долго проваландался. Почему ты не поймал старую курицу, когда она скреблась в пыли?

Джон. Да решил, что цыпленок будет нежнее на вкус.

Сибби. Плевать мне на нежный вкус! Ты только подумай, во сколько она уже нам обошлась! Моя большая курочка, пять лет я кормила тебя! А теперь настала пора с тобой распрощаться! Не перестань ты с Пасхи нестись, мне бы такое и в голову не пришло.

Джон. Разве нам не следует повкуснее накормить его преподобие?